По прошлому ностальгируют те люди, которые там никогда не были. Молодые же тоже не верят, ведь ужас состоит в том, что ощущение разочарования распространяется и на новые поколения, и они тоже думают, что когда-то было классно. Они даже не могут себе представить советскую эпоху, когда ничего нет и ничего нельзя… Они себе этого даже представить не могут, что там не было Интернета, что нельзя было позвонить в Америку, съездить в Турцию.
Нет, за этим лежит, конечно же, трезвый расчет. И еще: они (власть) ведь тоже советские люди, плоть от плоти народа, они тоже живут в этих же самых мифах, они тоже хотят что-то такое создать: психологически приятно быть создателем чего-то большого. Только, понимаете, как? Нет никакой нужды в восстановлении Советского Союза.
Если уж говорить об интеграции, то иметь в виду надо модель Европейского союза, когда человек свободно переезжает и для него не имеет значения, что здесь канцлер, а там премьер-министр. Да он никогда их не видел и знать не знает. Но такую модель нельзя создать за один день. Это Евразийский союз у нас создается за одну ночь. А Европейский десятилетиями создавался и еще далек, мягко говоря, от совершенства, но достигнуто уже очень многое, и это десятилетия тяжелого труда. Мы же хотим вот так сразу, завтра, к утру, чтобы уже все было – и новый Союз…
Если уж всерьез рассуждать об историческом предопределении и исторических корнях российских ненастий и нестояний, то нельзя, на мой взгляд, обойти еще одну печальную тему. Я говорю о нашей родовой травме, о тяжком историческом увечье, которое состоит в тотальном отчуждении и взаимном недоверии власти и общества. И тянется это испокон веков: нам действительно досталось очень ненастное в этом отношении прошлое. Мы прошли через княжью усобицу, потом через Орду, опричнину, Смуту, самозванцев, через рубленые Петровские реформы, которые тоже были, вежливо говоря, не слишком вегетарианскими… И приползли в итоге к февралю 1917-го. В феврале 1917-го случилось то, что случилось, и мы в течение еще десятков лет жили под тем, что обрушилось на наши головы и судьбы. И все это вместе отнюдь не умножило доверия, не сняло отчуждения.
И что же мы сегодня имеем? Привыкли… Российское общество за минувшие мятежные столетия приучилось жить в параллельных с властью пространствах. С тем самым хорошо нам всем знакомым свойством внутренней (и вовсе не обязательно диссидентской, оппозиционной) самоорганизацией советских людей, которая позволяла почти не пересекаться с государством и по возможности избегать его неусыпного внимания. Так не любезные вам двоемыслие и лицемерие соотечественников – особенности той же природы…
