Мне-то кажется, что ни то и ни другое. Мне кажется, это было что-то вроде рефлекторной реакции на внешнюю и внутреннюю угрозу. Над мощью властной махины, с которой всегда и в полной мере ассоциировало себя союзное руководство, действительно нависла тогда серьезная опасность, быть может, впервые за многие десятилетия. Это было очевидно уже всем. Надо было что-то делать, но ничего иного, кроме того, что было так неуклюже проделано, власти делать не умели. В силу инерции и немощи. Или слепой уверенности в том, что больше ничего и не требуется: танки на улицы – и все, тема закрыта. Так всегда и было. Но только не в этот раз…
Так в чем, вы считаете, состоял первоначальный мотив ваших бывших подследственных?
Я думаю, что, скорее всего, это сохранение старого порядка. И если Горбачев мешает этому процессу, то он тоже становится врагом. Ельцин, который с народными депутатами России активно обостряет ситуацию, принижает роль центра, пытается быть более автономным в решении политических и экономических вопросов самой мощной в экономическом плане республики, – он тоже мешает этому процессу. Поэтому это была совокупность мотивов.
Горбачев не устраивал их тем, что не был готов на силовые действия, применение силы, хотя, надо признать, неудачное применение силы в Тбилиси, Вильнюсе должно было всех отрезвить. В то же время Горбачев понимал, что нельзя допустить кровопролития, и те события его в общем-то напугали. Происходили изменения в психологии и армии, и КГБ, хотя эти процессы не были ни однородными, ни монолитными. Поэтому, если бы дело дошло до каких-то серьезных приказов о введении, скажем, чрезвычайного положения, я абсолютно не уверен, что они бы выполнялись и не началось бы брожение внутри Вооруженных сил и среди сотрудников КГБ. Группа «Альфа», элита КГБ, – уже яркий пример этих процессов. Тогда сотрудники «Альфы» все-таки сказали: нет, мы не будем стрелять в безоружных людей.
Последний штрих, который я бы хотел отметить, – личная боязнь первых лиц потерять свое должностное положение, свои высокие посты. Перед подписанием Новоогаревского договора уже было известно, как будут развиваться события поэтапно. Это и разработка новой Конституции, и утверждение новой системы власти. Более того, в узком кругу (Горбачев, Ельцин и Назарбаев[47]) было оговорено, что поменяются руководители и Министерства обороны, и КГБ, и советского правительства.
Между тем та угроза, тот кулак, который был занесен над страной самим фактом появления ГКЧП, по большому счету не был ничем подкреплен. Ну хорошо, штурм – понятно. Разговоры… Но все-таки очень хочется увидеть логику. Я думаю, в ходе следствия возникала эта тема. Почему они не предприняли никаких реальных шагов для того, чтобы нейтрализовать российское руководство? Хотя бы для того, чтобы изолировать Ельцина, изолировать всю вашу группу, тех самых первых лиц РСФСР, которые явно были главным, а по существу единственным барьером на пути реализации всего того, что задумало ГКЧП?
Да, интересная тема. Мы это тоже все досконально исследовали и допрашивали огромную массу людей. Схема была разработана. Сначала был разработан вопрос о Ельцине, который в момент объявления о ГКЧП находился у Назарбаева в Алма-Ате. И была разработана схема, которая предусматривала посадку самолета с Борисом Николаевичем Ельциным не в аэропорту, куда он летел, а на военном аэродроме в Жуковском.
