Страшно было? Вы опасались того, чего, похоже, опасался Генеральный прокурор Трубин?
Конечно. Мы опасались именно выплеска, того, что кто-то в этот момент попытается его освободить. Опять кровопролитие. Его мы и опасались. А потом долго ехали еле ползущей колонной на полуразбитых автобусах, в ночь, в дождь – тоже не самое приятное воспоминание. А уже утром поехали с Баранниковым[52] в Кремль арестовывать Янаева.
Как государственному деятелю, как гражданину, как человеку вам жалко Союз? И как вы полагаете, можно ли было что-то со всем этим сделать?
Союз, конечно, жалко. Может быть, не жалко такого огромного конгломерата с чисто имперской системой власти – об этом нельзя было жалеть. Но, когда он распался, жалко стало той общности людей, которая этим Союзом была рождена. Единое экономическое пространство, единое культурное пространство – это нас объединяло. И привитое нам чувство интернационализма, которое было, а сейчас утрачено. Вот об этом приходится жалеть.
Василий Александрович Стародубцев
В те годы народный депутат СССР, председатель Крестьянского союза СССР, с 19 по 21 августа 1991 г. член ГКЧП.
