Знаете, Змитер я прекрасно помню те брежневские времена, когда руководящая и направляющая КПСС публично в номенклатуре отмежевалась от ленинского тезиса охлократической диктатуры пролетариата. Тогда же молодые образованные аппаратчики из идеологического отдела ЦК КПСС выдвинули и обосновали административную концепцию общенародного государства для всего советского народа как новой исторической общности. Последнее цитирую дословно.
В то же время в пику им диссидентствующие русофилы и советские писатели-деревенщики учинили идеологическую диверсию. Они в ответ тихой сапой принялись оживленно ставить знак равенства между советским и русским.
Как видим, из этого вышла довольно гремучая смесь и уродливая многоголовая химера, эклектично соединяющая, гибридно совокупляющая все советское прошедшее с нынешним российским. Что грозит порвать в клочья, как единое государство, Российскую Федерацию в ближайшем обозримом будущем.
Разлетятся клочки по губернским закоулочкам! Особенно, если накрепко, неразрывно сделать полными синонимами всевозможные прилагательные «российский» и «советский».
Очень многим державникам в нынешней России мнится, будто неосоветские игрища, безудержное прославление совкового прошлого, великоотечественные военные парады под красными знаменами укрепляют современное государство российское. Ан нет, дороженькие! Можно ведь и заиграться с малопредсказуемыми азартными последствиями.
В феноменальное восстановление СССР в прежних административно-политических границах или в делимитированных рубежах РФ я не верю. Но вот возникновение на российской территории где-нибудь в Сибири, в Нечерноземье, может статься, на Дальнем Востоке каких-нибудь сепаратистских неосоветских республик премного стоит ожидать. Соответственно, не заставит себя долго ждать наведение там федерального конституционного порядка по чеченскому сценарию.
Насильственное отторжение от Украины, от европейского азимута развития Донбасса и Крыма ― это лишь начало дальнейших политико-государственных вооруженных пертурбаций и военных конфликтов, какие мы можем спрогнозировать с той или иной долей уверенности и вероятности. И произойдут они отнюдь не потому, что будто бы на посткоммунистическом пространстве несметно размножилась этнически советская национал-патриотическая популяция. На мой взгляд, трех-четырех поколений, генетически размножавшихся особей в течение первой фазы коммунизма, недостаточно для устойчивого политического тренда, коему по силам вызвать территориальный передел и перекройку евразийской политической карты в границах бывшего Совсоюза.
Мне думается, дело неосоветизма ограничится гражданской войной непосредственно в России, где временное новосоветское избирательное большинство не имеет ровным счетом никаких шансов на реальную реставрацию якобы великоотечественного прошлого. Ни гальванизировать долгое время труп Совсоюза, ни реанимировать его сейчас уже никому не удастся, паче любого чаяния. Нынче мертвые хоронят своих мертвецов. Если начнутся серьезные боевые действия, то на первый план выйдут принципиально иные вооруженные политические группы и силы, ориентированные на живое будущее. Именно им, живым, но не дезорганизованным, атомизированным зомби-совкам, бесплодно тоскующим об утраченном мнимом величии, уготовано делить послевоенную власть и вживе пожинать плоды военной победы.
Тот, кто готовится к минувшему, неизбежно теряет грядущее. Так было, и так будет!
Предержаще хомо советикус в атомарной массе ничего не имеет за душой, кроме прошедшего времени и заурядных лжесвидетельств беспамятной мертвой истории. Потому что является вовсе не естественным в геноме представителем какого-либо рода-племени. Вся эта неосоветская нам современная непроизвольная историческая совокупность есть не народ, не этнос, не нация, но своего рода слабо оформленное некодифицированное идеологическое вероисповедание. Без ясных понятий и четких границ!
В нынешних конфессиональных совках я нахожу очень много характерных черт разноплеменных и разноязычных евреев образца девятнадцатого столетия, коих в миру объединяли исповедание иудаизма и стремление поселиться в новом Израиле, в новом Иерусалиме. Опять же тех иудеев по существу консолидировало настоящее и будущее, но далеко не великое маккавейское прошлое.
Я не дерзну, друзья мои, огульно и бездоказательно утверждать, словно бы прошлое и будущее всякий раз повторно входят в состояние антагонистических суперечностей. Но гегелевское отрицание отрицания в данном, совейском, процитируем поэта, феномене нам не пристало сбрасывать со счетов, ― философски завершил монолог на киевском Майдане писатель Алесь Двинько.
