В ту же среду ближе к полудню без предварительной договоренности на интервью с Евгеном и Таной набились, заехали два канадских журналиста. Сами приперлись в Дарницу драгоценное поваренное время отнимать. Одарка, чтоб ее дурницу медийную, путь-дорожку им показала по GPS.
«Добре, хоть за полчаса этаки догадалась предупредить, чумичка синевокая», ― благодушно посетовал Евген.
Надолго отрываться от кухмистерских хлопот ради политических разговоров ему не больно-то хотелось. Однак приходится стоически терпеть издержки текущей, как на дрожжах растущей публичности. «Дрожжевое тесто в дебет и кредит…»
Канадец Боб Смарт из англосаксов неплохо разговаривал и хорошо расспрашивал по-украински. Против ожиданий, канадский украинец Жан Ясюк только на родном французском и, естественно, по-английски шурупит. Вопреки опасениям Евген с Таной изъяснились с ними без особого труда и многословных переводческих мук. Столь же многоязычно выпроводили восвояси навязчивых заокеанских интервьюеров. Да побыстрее!
«Скатертью дорожка, самобранкой», ― пришла вот в голову к Евгену русская мысль без трудностей перевода. Дальше он опять вернулся к привычному белорусскому языку в общении с Таной.
― Как думаешь, длины той твоей белой скатерки хватит? Если, предположим, обеденный стол раздвинуть?
― Хватит. Я ее на этакий выпадак, на двенадцать персон надыбала.
― Стульев в достатке. А достопочтенные Двинько и Глуздович присядут в креслах, ― прикинул Евген.
Выдающийся званый обед на восемь кувертов Евгений Печанский обстоятельно предпринял по высшему гастрономическому разряду. Хоть и не блеснул креативно одними авторскими блюдами, зато приготовил весьма технологично. Не само собой, но основательно и содержательно, заручившись предрасположенной помощью Татьяны Бельской.
В назначенный час к приему избранных гостей у них почти все предстало в совершенстве готовым.
«Красивого и здорового питания у нас вдоволь старым и молодым!..»
Расположено Александра Двинько, сошедшего с минского поезда, Змитер с Одаркой встретили, насколько полагается почтительным юным аколитам принимать многоуважаемого пожилого корифея. Для такой оказии Одарка ажно взяла отцовский «лексус». Как-никак мэтр, мастер и магистр из заграницы приехал, что для них троих суть определения однокоренные. Подразумевается, филологически, этимологически и профессионально.
―…Встречают во здравие, провожают за упокой, молодые друзья мои, ― своеобразно пошутил Двинько. Хотя встречей был явно доволен. И нисколько не показал усталости после железнодорожной поездки. Напротив того, учтиво выразил пожелание в компании с молодежью немного проехать и прогуляться по Киеву.
― Если вас оно не обременит, мои приветливые коллеги. И нету у вас сейчас неотложных дел. Не взыщите, мне бы с мала вздохнуть воздуха свободы, прошу прощения за старосоветский кинематографический штамп.
― Что вы, что вы, Алексан Михалыч! ― Одарка едва не присела в реверансе. Но интонацией изъявила наивозможнейшую ученическую почтительность к учителю, заслуживающему глубочайшего уважения.
― Мы телом и душой к вашим услугам, шановны спадар Двинько! Сегодня вы ― наше главное дело и обязанность, ― решила она и за себя, и за Змитера.
― От вокзала и до обеда рота почетного караула в вашем распоряжении, ― многозначительно, войсковой присказкой поддержал ее Змитер.
Дорогой он отчасти обмолвился нарочно Одарке, какую действительную роль негромко сыграл старик Двинько в их громозвучном освобождении. А ей с полуслова понятно, кто профпригоден к чему, что для печати, а кое-чему суждено пребывать во веки вечные между строк и в контексте произошедшего.
«Список действующих лиц и исполнителей не всегда афишируется в театре военных действий. Это вам не до шуток, ― отреферировал Змитер Дымкин, ― пишем одно, говорим другое, думаем третье…»
На Майдане Незалежности, куда перво-наперво не преминул попросить его доставить Алесь Двинько, он с видимым довольством, притом по-русски, вымолвил, возвестил:
― Рассудите сами, друзья мои, здесь, на мой взгляд, есть тот самый знаменательный форум, шумное публичное место действия целых двух антисоветских контрреволюций за довольно краткое время актуальной истории Украины и нашей посткоммунистической эры.
К слову будь сказано, Змитер. Я внимательнейшим образом ознакомился с вашим резонансным выступлением на пресс-конференции для украинских и зарубежных масс-медиа. Без лести скажу: оно весьма и весьма пришлось мне по душе да по сердцу.
Однако и не инако я в корне не разделяю вашу смелую посылку о неосоветском народе, якобы на сегодня представляющем собой исторически устойчивый территориально-генетический этнос. Совок, то бишь ныне распространенная типология хомо советикус ― априорно понятие политическое, информационное, пропагандистское, масс-коммуникативное.
