Финансово-экономическую карьеру отец Евгена вовсе не походя начинал в эпоху засилья советского планового администрирования. На красный диплом отучился в московском плехановском нархозе; распределился в Минск, поступил на административную службу в некое государственное подобие промышленно-строительного банка. В совковое лихолетье, как он говорит, изучал рыночное банковское дело чисто теоретически. Оттого на предсказуемом развале Совсоюза подготовлено, организовано, долгожданно вошел в него вполне практично, буржуазно и капиталистично. Фактически приватизировал своечастное банковское отделение, которое был назначен возглавлять. Приобрел таким руководящим образом стартовый кредитный капитал и еще до перевернутого августа 1991 года лично для себя завершил эпоху первоначального накопления. Капитально убедившись в полнейшем экономическом и политическом банкротстве СССР, учредил в знаменательном декабре 1991 года собственный белорусский банк в Минске. К тому часу он действовал на финансовых рынках без малейшего участия и вмешательства перелицованного партийно-совковского государства с длинными такими казенными руками, тянущимися из Москвы.
В развитой рыночной экономике одни люди частенько берут деньги в долг. В какой-либо форме. А другие им охотно дают денежные знаки-символы на частные нужды. Случись то незамысловатые индивидуальные потребности на пропой ли прокорм души, тела. Либо ссуды с расчетом на групповое, корпоративное потребление. Всюду мы кредитуем, инвестируем в людей, в торговлю, в промышленность, в науку, культуру. Так или инак, в любой человеческой жизнедеятельности требуются вложения капитала. Это вам и нам есть настоящий капитализм, ― весьма любил порассуждать на заданную политэкономическую тему профессиональный банкир Печанский-отец.
Тем самым между обычными людьми и большими деньгами синергически необходимы грамотные, образованные посредники, умеющие профессионально, взаимовыгодно распорядиться, как теми, так и другими. Финансы суть энергия жизни.
«Однак энергия есть отнюдь не энергетика. Пусть им для профанов и болванов это условно одно и то же».
Насколько понимал Печанский-сын в прошлой и нынешней политэкономии, президентская власть, объявившаяся на Беларуси в июле 1994 года, политически напрочь исключала институт какого-либо частного посредничества. Она в единственном лице изначально предпочла сама посредничать абсолютно во всем и промеж всеми. В том разе, без зазрения совести, нахрапом, стоять средостением между верноподданными и дензнаками, имеющими хождение в Республике Беларусь. И шаг за шагом прибрать к президентствующим рукам все, до чего они в состоянии дотянуться.
В 1995 году Вадим Печанский не без оснований начал опасаться за собственно банковское будущее. Во вселяких смыслах. Хотя и был среди тех, кто напрямую финансировал приход к власти Александра Лукашенко. Оказалось-то: инвестировал он не туда и не в того, кого нужно. Ошибся и промахнулся тогда, наш Вадим Сергеич! К сожалению, в тогдашней белорусской политике невидимая рука либерального рынка всяческих услуг и предложений вместо, сдавалось бы, естественной поддержки стала душить частный бизнес. Центростремительно и центробежно. И чем дальше, тем больше и круче.
Поэтому в 1996 году Печанский-отец, предпринял серьезную работу над ошибками. Принялся рассудительно и заблаговременно сворачивать собственное банковское дело на Беларуси. Исподволь, но не исподтишка, не из полы в полу, но легально уводил в безопасность, спасая свои и доверенные ему деньги от загребущих лап и завидущих гляделок президентской державы. Она к тому времени ой как продемонстрировала недвусмысленные притязания и домогательства на абсолютное господство не только в политике, но и в экономике.
«Следовательно, в ноябре, ай благоразумно, не дожидаясь фальсификации результатов того референдума, батька улетел в Штаты. А в декабре резко попросил тамотка политического убежища».
Сначала отец жил в Денвере, в штате Колорадо. Туда Евген к нему один раз ездил на школьных летних каникулах. Потом родитель переместился далеко на запад, в Калифорнию, где осел во Фриско.
С тех пор, в течение почти двадцати лет Печанский-старший на Беларусь ни ногой. Пусть ему наработанными белорусскими связями по-прежнему должным образом пользуется. Но издалека и свысока, как свойственно американскому белорусу. Даже заимев давно гражданство США, почитает за благо как-либо не пересекать границу РБ, отделяющую ее от свободного антикоммунистического и антисоветского мира. То есть устроился на постоянное местожительство там, где любая перепродажа с целью наживы почитается торговлей, а спекулируют только лишь ценными бумагами на бирже или нефтяными фьючерсными контрактами.
«Банкир не банкомет, а тот неслабый финансовый урон, какой мой батька нанес частно-бюрократической лавочке Луки-урода, политического срока давности не имеет… По-прежнему оба они один другому великие долги предъявляют в частном и государственном праве…
