На самом-то деле, чего дергаться и мельтешить понапрасну? Маршрут выдвижения вполне надежен. Настоящий, не фуфельный украинский паспорт с очень нынче уместной хохлацкой ошибочкой на имя некоего Евгена Пичански у него отрадно нашелся в аудиторских закромах. А уж в Украину через Левино окно на дырявой границе они будь здоров резво проедут с племяшкой Инессой.
«Кредит не дебет с врагами нашими и вашими!»
― Так ты не выяснил, Лев Давыдыч, кто на меня всю эту свору мусоров порскнул исподтишка, так?
― Покуль не, Евген. Но хорошими наметками прелестно располагаю…
Шабревич уж покусился подключить адвокатское красноречие. Однако вмешался Двинько:
― Ваша очередь на помывку, мой Ген Вадимыч. Следом прошу пожаловать на кухню, к макияжу и к маскировке. Будьте благонадежны!
Перекрашенного и ряженного под некрасивую девицу то ли пассивного, то ли активного педераста-парикмахера Евген по-аудиторски распознал. Но уголовным предрассудкам он не привержен. Потому преспокойно позволил этому костюмерному педику приступить к неузнаваемому гримированию внешности клиента.
«Театр, в дебет и кредит. Внешне сгодится по дороге на юг…»
На поверку гомосек оказался отменным мастером театрального дела. За пять минут с небольшим он методически сотворил из европейского джентльмена и господина аудитора Евгения Печанского какого-то морщинистого белорусского гопника преклонных годов. Не то тупорылый колхозный бригадир вышел родом из мурзатого испитого народа. Не то неудачливый разорившийся фермер из чумазых интеллигентов, сдуру занявшийся выращиванием изюма, чернослива, урюка, пшена, перловки и манки, ведать не ведая, что это такое и как же они растут на деревьях ли, на кустах квадратно-гнездовым методом.
Зато юная Инесса Гойценя за рулем немало побитой сельской жизнью и проселочными дорогами салатовой жигулевской «девятки» не придавала ни малейшего значения нынешней непрезентабельной внешности Евгена. Помнила-то и видела она не этого пожилого селянского дядьку, будто бы проживающего где-нигде на районе белорусско-украинского пограничья. Но того самого представительного и гостеприимного Евгения Вадимовича у него на даче в Колодищах.
«Шик, восторг и блеск готического вида! А как у Ген Димыча было все вкусненько! Ой, мне б на кухню этакого мужчинку на все руки! Пускай, если он по паспорту старый… Если в интиме молодой и готовить разную мясную вкуснятинку в жесть умеет… Вкусно и здорово!..»
О чем-либо ином связно думать Инессе некогда. Надо ведь за дорогой смотреть и жизнерадостно болтать без умолку о чем угодно. Что на глаза попадется мимоездом, что под белокурую парикмахерскую завивку ей невзначай взбредет.
― Вы, Евгений Вадимович, меня правильно называете Инессой. Потому что Инна ― это мужское имя… Во блин, обратно нас на джипе обогнали, козлы, в жесть! Разве не? Правда?
Непутевый дорожный разговор Евген нимало не поддерживал, не отвечал на разделительные и риторические вопросы. Хмыкал неопределенно, хранил безучастное вразумительное молчание. Не помогло. Пришлось самому сесть на водительское кресло после Осипович. Иначе с такой девчачьей болтовней можно куда-нибудь не туда заехать. Хуже некуда: въехать и впилиться. Так скажем, выехать дуриком на встречную полосу. По-всякому беглому зеку лучше-таки обойтись без ненужных дорожно-транспортных соударений. Пусть навстречь тебе машин по раннему предутреннему часу на южном шоссе не так уж много.
«А ты, зараз водила гопницкого, хм, вида, и такому-сякому вегикулу лучшей соответствуешь…»
На пассажирском впередсмотрящем месте многоречивая девочка Инесса все так же верещала и вещала в никуда. Молчаливого Евгена от управления ветхозаветным «жигулем» ей нисколько не отвлечь. Чем-то это напомнило Евгену его недавние радиопрогулки в Американке. Но без малейшей тебе антипатии. Сразу же подумалось о соучастниках и партнерах по разудалому побегу. Как они там?
«Дай Бог им удачи! Коли здесь и сейчас не тут и тогда. В приход и расход».
Тем сходным часом Левина племянница, очевидно, не уставала симпатически радоваться жизни, наполнившейся как вдруг невиданными и неслыханными приключениями. Ерзала на переднем сиденье, длинную сафари-юбку на колени в черных колготках натягивала.
«Как же, как же! в одной тачке с уркой, который с кичи самоходом откинулся!..
Та еще, видать, оторва глупо восторженная… Пока автобиография ее не обтреплет по п… мешалкой, по мордашке и по мозгам в череп. Или же вам наоборот. Станет через несколько лет, как деловая Танька Бельская, кого Лева называет БМП в мини-юбке. На тоненьких каблучках-шпильках… с толстыми птурсами и автоматической скорострельной пушкой, с цельным отделением на все и ко всему готовых мотострелков на борту… Такую спадарыню-барыню предпочтительнее аккуратно вести на поводу, на поводке посреди друзей, чем заиметь среди отвязанных врагов».
