Бог его верно вразумил, направил, оттого Андрей Петрович Глуздович продовольствовать олигархическим ужином всю телевизионную шатию-братию никаких планов не строил. Императивно и категорически. Спустя каких-то полтора часа скопом докучных телевизионщиков и радиовещателей выдворил. И своих, и чужих изгнал, гуртом двинул прочь, вон, долой с охраняемой законом и собственными силами безопасности частной недвижимости.
Коллежский вынужденный исход Змитер прекраснодушно, без обиняков одобрил. «Добро поужинать некоторым нужно не меньше отдыха».
К позднему ужину в саду Вольга Сведкович вовремя и оперативно проснулась, успела навести макияж, вышла при всей ей возможной привлекательности к хозяину и к гостям. Тогда как Инесса Гойценя спокойненько осталась отдыхать, сладко почивать. Или же по-простому до утра недвижимым телом дрыхнуть без задних ног в отведенной им на двоих спальне.
Тем временем место последней за столом, как само собой подразумевающееся, сумела занять дошлая Одарка Пывнюк. Она хитроумно обошла, избежала изгнания из приватных владений. В отличие от конкурирующих торговцев аудиовизуальной свободой слова, своевременно затерялась среди прислуги, держащей язык за зубами. И нисколь не протестовала, когда Андрей Глуздович с подсказкой высоколобого секретаря-референта велеречиво провозгласил белорусский тост за очаровательную и неустрашимую Инночку из Менска. Чокаться хрусталем с вальяжным амфитрионом киевская прохиндейка Дашутка Премирова не рискнула. Просто скромненько промолчала, потупила синие глазки, едва-едва пригубила жеманно из цветного хрустального бокала французскую, со льда финьшампань «Дом Периньон». Засим душевно закусила энным числом бутербродиков с черной канадской икоркой.
«Не до шуток, девчо-пройдисвет далече-далек пойдет. Попсовых песен не поет, хохлушечка, моя душечка», ― по-белорусски констатировал Змитер Дымкин.
Остатние гости из Беларуси во взаимности не пытались нарушить ее инкогнито и раскрыть импровизированный псевдоним. Евген Печанский отечески улыбнулся открыто, Тана Бельская по-свойски иронически подмигнула вполоборота. В то время как Змитер принял вид бесстрастного многознающего профи. Мало, что ли, по-журналистски бывало на форуме при кворуме для декорума?
Тана вскорости встала из-за стола, без церемоний сославшись на огромную усталость:
― Ночью беглой и блудной женщине нужно спать с великого устатку. Изредка сама с собой в одной постели. Не то, ведомо-неведомо, назавтра я буду никакая, что в лобок, что по лбу, дамы и господа!
Дашутка не мешкая вызвалась ее сопроводить.
― Давно нашего Змитера-Влада знаешь? ― не замедлила осведомиться Тана.
― В июне у вас в Менску как-то обзнакомились накоротке.
― А я сегодня свиделась во второй раз в этой йе, гребаной жизни, ― тыльной стороной ладони Тана прикрыла зевок. ― Давай-ка, подруга Дашута, допрашивай и спрашивай дельно, чего конкретно из-под меня хотела. И покороче! А то в сон клинит по страшной силе. От п… и выше вымоталась, признаюсь чистосердечно на свободе с чистой совестью.
― А с Евгением Печанским у тебя как?
― Да то ж самое, Дашута ты моя любопытная…
Евген и Змитер согласно досидели до конца вечернего садового застолья у гостеприимного Глуздовича. Негоже пренебрегать-то хозяйским радушием и обильным угощением по высшему великосветскому разряду.
Ни тот, ни другой спать не хотели и того не желали. Печанский, по-деловому отзвонившись, обо всем со всеми договорившись, спокойно прикорнул, задремал по пути на Киев, всецело доверив Инессе довезти его до места назначения. Почти в то же время Ломцевич умиротворенно отсыпался в поезде на украинской земле.
Но вот поговорить с глазу на глаз, согласовать ближайшие намерения на завтра-послезавтра им очень и очень надо. Ну а потом, как получиться, хотя думать о дальнейшем им обоим также необходимо.
―…Что ж, брателла, завтрашние планы у нас совпадают и пересекаются. После завтрака в Киев по-центровому едем комильфо втроем, я ты и Танька, на разъездном «мерсюке» со вторым водилой Глуздовича.
Дашку твою, Пивнючку ты по быструхе в шерсть гони с глаз долой пана Глуздовича. Дознается наш Ондрийка, як она его нынче на смех поимела, ― все дерьмо журналистское из нее вышибет, не до шуток. Дядька он серьезный, я его не первый год знаю. Он только стелет мягко. А Левину глупую племяшку я завтра раненько поутрянке или в родный Гомель, в ее Тереховку налажу, или тут по другому адресу, коли в Киеве европейским воздухом свободы возжелает подышать.
Вот еще что, Змитер мой Дымкин, хочу, значится, завтра подобрать себе ноут поприличнее. Ты мои предпочтения, помню, в шерсть знаешь. Подскажешь чего-нибудь путное? Необязательно, чтобы полный новяк и хайтек…
Наутро на новом месте в Семиполках под Киевом белорусские гости Андрея Глуздовича не заспались, не разоспались. Поднялись все дружно, если ни свет ни заря, то не намного позднее того. Хозяин, как выяснилось, тоже не имеет бездельной привычки на свежую голову даром тратить драгоценные утренние часы.
