Евроремонт в дарницком жилище их в целом удовлетворил, если не рассматривать привередливо и капризно сверху донизу. Шпон на дверях вполне ничего. Хотя с неудовлетворительной сантехникой Евгений Вадимович Печанский торжественно и гласно пообещал разобраться позднее. Превыше всего, скорее, безотлагательно кухарня-поварня! Остальное живьем содеется потом, по степени необходимости и желательности, постепенно, то есть исподволь.
―…Бо Европа, ведомо-неведомо, пане и пани добродеи, она не в один присест объединялась. В почине был Общий рынок, предки неяк гуторили…
Жить в Дарнице теперь по идее им можно. Поэтому Тана и Вольга остались, взялись понемногу, во множестве домашних мелочей обживать и мало-помалу обихаживать новую киевскую общежительную квартиру. Тем часом Евген со Змитером на такси направились в Семиполки к Андрею Глуздовичу. Порядочно благое дело и там для них найдется.
В тот день Евген представил, рекомендовал Льва Шабревича по-дружески Андрею Глуздовичу. Всеобщих тем для разговоров и общих деловых знакомых в Минске у обоих нашлось порядком. В то время как Инесса повезла Евгена со Змитером там неподалеку на базу к добровольцам, чей батальон нынче не худо воюет в зоне АТО. Сопроводить их любезно вызвался один из охранников Глуздовича. Почему бы не порадеть добрым людям, дорожку показать, если хозяин того желает?
Инесса скоро доставила их на добровольческий КПП, вельми смахивающий на хохлацкую глинобитную мазанку, вставленную в покосившийся забор из колючей проволоки. Развернулась резко на раздолбанном шелудивом асфальте проселочной дороги. Нечего ей тут в сельско-военном хозяйстве делать, если так распорядился дядечка Лев Давыдыч.
Евген ее не уговаривал остаться, забирая сумку из багажника «девятки»: «Возвратимся пехотой, в сумерках. Теперь же, в самый раз, в шерсть, по распорядку не спеша приступить к начальной военной подготовке нашего молодого бойца Дмитро. Оно ему на пользу неотложно в этом пригородном военизированном колхозе».
У хозяйственных добровольцев Змитер и Евген разжились боеприпасами, наперед проплаченными кредитными щедротами тороватого пана Ондрия Глуздовича. Затем прошли на маленькое сельское стрельбище, очевидно, переоборудованное из длинного коровника с провалившейся крышей.
Сопровождавший их усатый доброволец с позывным «Козаче» никуда не ушел, присел позади на обтерханное колесо от трактора «Белорус». Вишенную трубку-люльку безмолвно раскурил, явно не желая встревать с посторонними разговорами в серьезные занятия по стрелковому обучению новобранца.
Евген, как у них повелось, вручил Змитеру свой «глок». Предложил практически разобрать-собрать пистолет на дощатом столе для проверки оружия, снарядить магазин. А сам наставительно, рублеными фразами, в разбивку, с лирическими отступлениями подступил к преподаванию теории и практики огнестрельного дела. Не чураясь повторением пройденного, отметим дидактически.
― Ты, братка, с ТТХ этого американского пистоля ознакомился с моих слов. Помнить обязан всякое его боевое свойство. Днем тебе и ночью. Коли чего-ничего забудешь ― тебе же хуже будет.
Теория военного искусства ― это вам не сухо дерево мирного озеленения. Назад она практически не пятиться. Но всегда идет вперед по пути прогресса. Поскольку очень дорого проплачена кровью и военным опытом тех, кто искусно выжил с головой и с оружием в руках.
Заметь, брате, покуль ни один безголовый идиот не додумался назвать боевые искусства человеческим естеством. Или еще как-нибудь, по его мнению, тем, что близко к естественной природе человека. Ажно натуропаты, пацифистическое быдло и гуманистическая погань как-то дурной башкой соображают, недоумки и психопаты: в оружии нет ничего столь любо им естественного и природного.
Оружие есть искусство, то есть техника, в переводе с древнегреческой мовы.
Исстари любое оружие, даже холодная сталь, идет от умственного осознания и просветления искусного разума. Оно технически нам прямо преподано от разумной твердой головы. Но не от корявых кривых рук. И не от дряблой тупой сраки, которую дурандасам в страхе положено спасать, ни о чем не думая. Скажем, ховаясь в бульбу ею кверху.
Достоименно, искусственное, искусное оружие достойно отличает человека разумного от животного, кое-как вооруженного неразумным естеством: клыками, когтями, ядом и тому подобной безглуздой дребеденью.
Ради разумного человеческого достоинства издавна оно изобретено. Веками военные технологии развиваются, совершенствуя и холодное, и огнестрельное вооружение.
Замечательно, Дмитро, нынче у многих дурковатых авторов исторических романов и феодальной фэнтези герои буквально открывают огонь из холодного оружия навроде лука или арбалета. Как-то у одного писучего долбня я с кайфом, показательно прочел, как древние лучники на состязаниях выходят на линию огня. Ясное дело, стрелы у них были обычные, незажигательные.
