Я метаю в Ниночку самый зверский из моих взглядов, но, увы, он действует на нее уже слишком поздно.
Простите, Аскольд Викентьевич, - опустив голову, Ниночка начинает пятиться к двери. – Простите! – и громко хлопает, вылетая из кабинета.
- Значит, у тебя есть невеста, - Лиза уже успела справиться со своими слезами и теперь даже не смотрит на меня, - а куда-то мимо, так, как будто меня здесь и нет. – И еще – на все готовая секретарша. И домработница. И своя кабинка в « Огнях» с парочкой девочек. Очень удобно, Аск.
И меня передергивает, - потому что в ее голосе не звучит ни единой нотки упрека. Там, скорее, - боль, и… Какая-то отрешенность.
- Малыш, - я пытаюсь взять в ладонь ее руку, но она ее одергивает так резко, как будто бы в моей руке нож.
- Ты – из-за этого, что ли? Услышала приход Лики?
- Ее вся корпорация слышала, - нерадостно усмехается Карамелька, дергая головой, чтобы убрать выбившуюся из высокого хвоста прядь. – Даже на первых этажах, наверное.
Блядь! Ну, - и что мне ей сейчас сказать?
Глядя вот в эти ее глаза, полные самой настоящей боли?
Что все это – не важно?
Что для меня все это не имеет никакого значения?
Ее взгляд – обжигает, разворачивая меня до самых глубин, в которых, оказывается, где-то притаилась и даже до сих пор не сдохла совесть.
И, что бы я ни сказал сейчас, - все будет неправильно, сделает только еще хуже.
Потому что, судя по невинным глазам Карамельки, - никогда ей не понять, что секс может ничего не значить. И, если я в этом сейчас признаюсь, это отшатнет ее от меня еще сильнее. Потому что для нее я стану последним конченным мерзавцем, который и к ней, конечно же, так отнесеться, - поиграет, выбросит потом, как игрушку, и даже не придаст ей никакого значения…
- Понимаешь, Лиза, - я подбираю каждое слово сейчас гораздо тщательнее, чем даже на самых первых своих переговорах, от которых зависело, передаст мне отец компанию, или нет. И дается каждое из этих слов мне сейчас гораздо тяжелее. – Просто есть такие женщины, - вот она, наверное, правильная формулировка. Не я к ним так отношусь, потому что я такой мудак, - а их самих это вполне устраивает. – Они… Как бы тебе сказать… Не для серьезных отношений, в общем…
Говорить сейчас о том, что я свернулся именно на ней?
Что сплю и вижу, как в моих объятиях подрагивает ее хрупкое и такое аппетитное тельце?
Что, блядь, все остальные для меня в последние дни, - не более, чем резиновые куклы, которым можно просто впихнуть без удовольствия?
- Давай работать, Аскольд, - тихо перебивает меня Карамелька, снова отворачиваясь к окну. – Ты говорил, что много и срочно. Нужно успеть.
Глаза – сухие, хоть и красные. И голос, - совсем сухой.
Где то отбивание от меня, в котором все-таки искрила заинтересованность и чистый, неприкрытый секс, несмотря на то, что она отказывала?
Блядь, - теперь мы зашли в какую-то совсем хреновую точку, по сравнению с которой ее прежнее динамо было так, - забавной игрой. А вот это уже – вполне серьезно!
- Лиза, - я снова пытаюсь поймать ее руку, но она отшатывается от меня вместе с креслом. Подальше.
Она сможет адекватно воспринять, что я трахал кого-нибудь ради того, чтобы попытаться отделаться от ее наваждения?
Вряд ли.
- Давай работать, - снова убитым сухим голосом повторяет Лиза, и я решаю, что, наверное, так действительно будет лучше, а то еще наговорю сейчас такой какой-нибудь херни, что еще сложнее будет разгребать.
- Давай, Лиза Игоревна, - вздыхаю, надеясь, что, возможно, назавтра обстановка между нами как-то разрядится.
Да и , - в конце концов! Нам через три дня выезжать, - а я тут про амуры думаю!
Нет, Крушинин, - ты настолько окончательно сдвинулся, что я тебя просто вообще не узнаю!
=51
Лиза.
Как же это больно, Господи!
Я же дурею от него, - настолько, что забываю обо всем на свете!
Даже о том, что было вчера вечером, готова была забыть, стоило мне только его увидеть, - а ведь я ехала в контору с твердой уверенностью вышвырнуть из сердца Аскольда Крушинина и делать карьеру!
Стоило мне только услышать его голос и вдохнуть его запах – такой сумасшедший, такой дурманный, - как все тут же растаяло перед глазами. Только он. И сердце забилось так часто, что, кажется, его стук начал отбиваться даже в пятках, - да, что там, - я, кажется, сама превратилась в одно большое сердце!
Тут же захотелось глупо и счастливо улыбаться, - просто от того, что он рядом, и я чувствую на талии его руку.
Пронеслись глупые мысли о том, что, наверное, я бы так всю свою жизнь провела, - вот так вот, с ним, дурея от одного его вида, от его близости, как от наркотика и безудержно улыбаясь.
Когда он меня подхватил, - это не помогло. Ноги задрожали еще сильнее, начав уже совсем подгибаться. Не говоря уже о том, что вся я начала дрожать, как будто меня по очереди то ошпаривает кипятком, то обсыпает льдом.
И в этот момент я даже простила то, что увидела вчера.
В конце концов, - он мне ничего не обещал, пусть даже и приставал там, дома. В конце концов, - он не первый и не последний мужчина, который пользуется услугами доступных женщин, так ведь?
