Гермиона вышла на улицу с ощущением того, что сегодня произошло сразу две трагедии — Джинни потеряла ребенка, а она сама — лучшего друга. Они с Роном, очевидно, не были в ссоре, они по-прежнему заботились друг о друге и о Гарри (во всяком случае, сама Гермиона была готова в любой момент прийти им обоим на выручку), но куда-то делась прежняя теплота. С Гарри она по-прежнему могла подолгу болтать обо всем на свете, а с Роном не могла связать и двух слов, как будто ей нечего было ему сказать. И, что самое грустное, их дружбу убила сама Гермиона — сначала влюбившись в Рона, а потом поняв, что они не подходят друг другу.
Несмотря на опасение семьи Уизли и всех друзей, Джинни сумела полностью оправиться от потери ребенка, и в первую очередь благодаря Гарри. Постепенно, день за днем он заново учил ее улыбаться и радоваться жизни. Несколько месяцев Джинни мучилась от проблем с магией, которая стала нестабильной и норовила выплеснуться при малейших проявлениях чувств, но и с этим они справились. Гермиона стала частой гостьей в их доме в Годриковой лощине — сначала помогала по дому, потом занималась с Джинни магией и успокаивала во время ночных рейдов Гарри, а потом просто привыкла небольшому уютному коттеджу, который куда больше подходил молодой семье, чем мрачный особняк на площади Гриммо.
Пожалуй, можно было сказать, что жизнь наладилась и стала стабильной — Гермиона получила руководство над еще одним отделом Департамента магического правопорядка, с помощью магии расширила свою квартиру, добавив к ней еще одну комнату, обзавелась привычкой гулять вечером в Ридженс-парке, а утром — пить кофе с кексом в небольшом кафе на Чарринг-кросс-роуд, в трех шагах от дома. Шерлок заходил к ней в гости часто, но нерегулярно — то торчал у нее неделями, то пропадал на пару месяцев.
Его визиты Гермиона и любила, и ненавидела одновременно. С одной стороны, было приятно возвращаться не в пустую квартиру. Разумеется, от Шерлока нельзя было дождаться не то, что приготовления ужина, но даже мытья собственных чашек, однако он был живым, с ним можно было поболтать, и иногда он развлекал ее какими-нибудь интересными задачками. С другой стороны, он уничтожал тщательно наведенный порядок за первые два часа, переворачивал вверх дном ее библиотеку, ругаясь себе под нос, и постоянно ворчал на использование магии — по его словам, волшебство сбивало мобильную сеть. К тому же, чаще всего он приходил к ней в самом невыносимом своем настроении — когда ему было «скучно». В минуты раздражения Гермиона говорила ему, что он заменяет уехавшего с родителями в Австралию Живоглота.
— Объясни мне, — спросила Гермиона, вернувшись как-то чуть раньше с работы и обнаружив, что ее аккуратная гостиная превратилась в берлогу, — почему я до сих пор не перенастроила защитные чары?
Шерлок (который лежал на диване в обнимку с пепельницей и, похоже, курил сигарету за сигаретой) не ответил, занятый изучением колец дыма.
Гермиона взмахом палочки очистила воздух и повторила вопрос.
— Четыре причины, — ответил Шерлок.
— Интересно послушать.
— Это скучно.
Гермиона закатила глаза и ушла к себе в спальню — она поужинала в Министерстве, а Шерлок пусть сам позаботится о себе, не ребенок, в конце концов.
Разумеется, не прошло и десяти минут, как ее спокойствие было нарушено.
— Как прошел день? — с нездоровой бодростью в голосе спросил Шерлок, рывком открыв дверь.
— Тебе действительно интересно? — уточнила Гермиона.
— Нет, — ответил он честно, — нет.
— В таком случае, — она закрыла книгу и внимательно на него посмотрела, — тебе от меня что-то нужно.
— С чего ты взяла?
— Ну же, это простейшая логическая цепочка. Тебе скучно, ты весь день валялся на диване, продымил мне всю гостиную, а теперь приходишь и спрашиваешь, как прошел мой день. Вывод — ты придумал, чем развлечься, но тебе нужна либо моя помощь, либо моя компания.
Шерлок, разумеется, совершенно не смутился, а довольно улыбнулся, заглянул в гостиную и вернулся к ней со стопкой мятых листов бумаги.
— Прочти, — сказал он.
— Только не говори мне, что ты решил стать писателем, — фыркнула Гермиона, забрала стопку и тут же услышала возмущенный кашель.
К счастью, скука не настолько завладела Шерлоком, чтобы он решил попробовать себя на литературной ниве — Гермиона слишком отчетливо помнила его школьные эссе, написанные настолько тяжеловесным и наукообразным языком, что даже ей их читать было сложно. Разумеется, он получал за эссе высшие баллы, ведь для него не составляло никакого труда определить, к примеру, степень красоты и уровень важности сказок Уайлда, а также, при необходимости, разместить любую из них на любом графике
— Это материалы для моего сайта, — сказал он, когда Гермиона углубилась в чтение. Увы, за те двенадцать лет, которые она не читала его сочинений, ничего не изменилось — текст о видах табачного пепла и цвете крови на разных поверхностях был невероятно познавателен, но абсолютно нечитабелен.
— Сайта? — переспросила она.