Миссис Уизли отвела глаза в сторону и ничего не сказала. У Гермионы детей не было, но даже ей было очевидно, что у Джинни что-то не в порядке. До семи месяцев она носила ребенка крайне легко, испытывая затруднения разве что из-за увеличения веса. Гермионе она даже сказала, что порой сомневается — а правда ли она беременна. «Где утренняя тошнота? Где полное изменение вкусов? Где вообще все то, чем меня постоянно пугали?», — со смехом спросила она как-то. Возможно, именно из-за этой легкости на слабую простуду она почти не обратила внимания — выпила бодроперцовое зелье и побежала по делам «Придиры». А вечером Гарри спешно перенес ее в Мунго, где лекари сообщили, что бодроперцовое зелье при беременности категорически противопоказано, и вот уже три часа боролись за жизнь не то Джинни, не то ребенка за закрытыми дверями палаты. Гермиону вызвал Рон — прислал патронуса с сообщением, и она примчалась, бросив все дела — пусть она не могла помочь Джинни, в ее силах было поддержать Гарри.
— Я виноват, — сказал он, когда миссис Уизли снова вернулась к мужу. — Должен был заставить ее сидеть дома и беречь себя. Но… — он все-таки вырвался и отошел от Гермионы, — она так горела желанием действовать, утверждала, что она ждет ребенка, а не лежит при смерти.
— Ты не виноват, — твердо сказала Гермиона. — И все будет в порядке. Мы же волшебники, забыл? Лекари спасут их обоих, вот увидишь.
Слова Гермионы поддержали и все остальные, но Гарри, похоже, легче не стало. На самом деле, для Гермионы было очевидно, что Джинни лучше было бы попасть в обычную, маггловскую клинику, с врачами, которые умеют делать уколы, с оборудованием. Возможно, это в Гермионе говорило ее маггловское происхождение, но в вопросах здоровья она по-прежнему больше полагалась на обычную медицину.
Когда пошел шестой час ожидания, а Рона сменил усталый, с серым лицом и потускневшими волосами Джордж, дверь палаты открылась, и в коридор выглянула молодая девушка в форме больницы.
Гарри кинулся к ней, но она жестом остановила его и сказала:
— Мистер Поттер, с вашей женой все в порядке, она полностью здорова и сейчас спит.
Гарри тихо выдохнул, а миссис Уизли спросила:
— А…
Девушка опустила глаза и продолжила:
— Сожалею, мистер Поттер, ребенка спасти не удалось. Примите мои соболезнования.
Кажется, Гарри не услышал этого — после новости о том, что Джинни в порядке, он покачнулся, прислонился к стене и закрыл глаза. Миссис Уизли прижала руку ко рту, мистер Уизли поднялся и сделал было шаг к Гарри, но остановился — тот волевым усилием заставил себя выпрямиться и спросил:
— Могу я побыть с ней?
— Разумеется, сэр. Но только вы. Остальных прошу пока подождать в коридоре — миссис Поттер нужен покой.
Гарри скрылся за дверью палаты, миссис Уизли прижалась к мистеру Уизли и тихонько всхлипнула. Гермиона же, поняв, что больше ничего сделать не может, неспешно покинула больницу. Смерть ребенка Гарри и Джинни была шоком для всех — и для Гермионы в том числе. Ей и в голову не могло прийти, что, после всего, что они пережили, на них может свалиться новая беда.
Выйдя на улицу, в шумный маггловский Лондон, Гермиона поняла, что пока не может вернуться домой — нужно было повидать Рона и рассказать ему о случившемся. Зайдя за угол, она аппарировала к магазину «Всевозможные волшебные вредилки», как всегда оживленному и полному галдящей детворы. Рон обнаружился на самом верху, на балкончике. Гермиона поднялась к нему и встала рядом.
— С Джинни все в порядке, — сказала она.
Рон облегченно выдохнул.
— А ребенок погиб.
— Главное, она в порядке, — ответил Рон. Гермиона хотела было упрекнуть его, но передумала — разумеется, жизнь сестры была ему куда важней, чем жизнь еще не появившегося, пусть и ожидаемого ребенка.
С тех пор, как Гермиона пообещала Рону подумать над их отношениями, они больше не говорили наедине, и вообще, несмотря на уверения в том, что они по-прежнему друзья, Гермиона избегала его. Но сейчас, после всего, что произошло, глупо было бы вспоминать о размолвке.
— Я дождусь Джорджа и отправлюсь к ним, — сказал Рон. — Правда, не знаю, что говорить.
— Джинни будет очень трудно, — вздохнула Гермиона, — ей понадобится наша поддержка. Думаю, если ты скажешь, что любишь ее, это будет хорошо.
— Я как-то не говорил ей об этом. В смысле, конечно я ее люблю. Она же моя сестра, — пожал плечами Рон и слегка покраснел — не то устыдился собственных слов, не то подумал о Гермионе.
— Тогда точно стоит сказать, — улыбнулась Гермиона. Рон хмыкнул и кивнул.
Гермиона еще некоторое время постояла рядом с ним, а потом пробормотала:
— Ладно, я пойду.
Рон хотел было, похоже, что-то сказать, но передумал и ответил:
— Пока.