— Я в жизни не забуду твою поднятую руку и манеру чуть подпрыгивать на месте, в надежде, что тебя спросят, — продолжил он. — Ты меня тогда страшно раздражала. А еще я помню, как ты едва не сломала мне нос.
Гермиона не выдержала и слегка улыбнулась — сейчас было смешно вспоминать ту, детскую злобу.
— Я тебя люблю, Гермиона, — прошептал Драко, и смеяться резко расхотелось.
Драко нравился ей, особенно настоящий — не манерно-романтичный и не озлобленно-обиженный, а обычный, с достаточно злым чувством юмора, подвешенным языком, умеющий видеть самую суть проблемы, осторожный, но твердый. Но любовь… По мнению Шерлока, любовь была химическим дефектом, приводящим к угнетению тех участков мозга, которые отвечают за обработку информации. Гермиона на словах соглашалась с ним, но в мыслях часто сомневалась. Ей бы даже хотелось проверить на себе — действительно ли любовь повредит ее способности здраво мыслить? Но она никогда не любила — только влюблялась. Сможет ли она полюбить Драко? Она не знала ответа на этот вопрос, но ей бы хотелось, чтобы он был положительным. Поэтому, когда Драко наклонился к ней, она ответила на его поцелуй.
В этот раз об их отношениях не знало все Министерство — Драко был осторожен, не проявлял на людях излишних эмоций, за что Гермиона была ему благодарна. Они встречались либо в Малфой-мэноре, либо, чаще всего, дома у Гермионы — она могла находиться в его фамильном особняке, но относилась к нему с неприязнью. Драко удивительно хорошо вписался в интерьер полумаггловской-полумагической квартиры, поддерживал в ней порядок и часто готовил завтраки или ужины. Он был занят значительно меньше Гермионы — занимался политикой, крутился в Министерстве, но никаких служебных обязанностей не имел, — поэтому мог встречать ее с работы, кормить и развлекать. Гермиона иногда подшучивала над ним, называя «заботливой женой». Он клацал зубами, но не обижался — будучи владельцем большого состояния, он вполне мог позволить себе не работать.
Единственное, что страдало от присутствия Драко в жизни Гермионы, это отношения с Шерлоком. Они не перестали быть друзьями, но виделись значительно реже. Шерлок утверждал, что при мысли обо «всей этой любовной чепухе» его начинает тошнить, и теперь избегал бывать у Гермионы в гостях без необходимости. Тогда Гермиона стала заходить к нему, но быстро прекратила — в своей берлоге Шерлок был готов общаться либо с клиентами, либо с черепом по имени Билли, но никак не с Гермионой. Кроме того, он повадился таскать где-то части человеческих тел, его квартира пропахла формалином — от этого тошнило уже Гермиону.
Возможно, именно поэтому, собравшись во второй раз побывать в Австралии, она не позвала его с собой, о чем сильно пожалела.
Она избегала даже мыслей о поездке к родителям несколько лет. Они были живы, здоровы, растили дочь — этого было достаточно, чтобы не переживать за них. И все-таки ей очень хотелось хотя бы еще раз увидеть их. Пусть они не узнают ее — не страшно. Достаточно будет того, что они поговорят с ней.
Сначала Гермиона запрещала себе об этом и думать, но постепенно план сформировался в ее голове, обрел весьма ясные очертания — и начал претворяться в жизнь. Гермиона засела за книги по ментальной магии и магической психологии — чтобы убедиться, что действительно нет способа восстановить удаленные воспоминания. К сожалению, информация в книгах была предельно конкретной и не подлежала сомнению. Тогда Гермиона решила съездить и просто пообщаться с семьей. Выпить оборотное зелье, представиться кем-то еще — и просто посидеть на кухне в их доме, послушать, как папа жалуется на клиентов, посмотреть, как мама ставит чайник на плиту.
Она не говорила о предполагаемой поездке Драко до того момента, пока не получила порт-ключ. Шерлоку сообщать не стала, предположив, что ему это не слишком интересно — он как раз был занят очередным делом.
Путешествовать порт-ключом было значительно приятней и быстрей, чем самолетом. Она переместилась на заранее подготовленную пустую площадку, выпила оборотное зелье, превратившее ее в одну из коллег — ведьму на пару лет младше нее, светловолосую и достаточно высокую, — после чего аппарировала к дому родителей и остановилась недалеко от низкой ограды, за которой на траве лежала ее младшая копия — ее сестра.
Девочке было около семи лет, но она с явным удовольствием читала какую-то толстую книгу (Гермиона не смогла разглядеть название) и грызла яблоко. Гермиона простояла минут пятнадцать, безотрывно глядя на девочку, но вдруг она почувствовала ее взгляд и оторвалась от книжки. С минуту любопытство боролось в ней с воспоминанием о родительский наставлениях — не общаться с незнакомцами, — но любопытство победило, она отложила книгу и подошла к ограде.
— Здравствуйте, — произнесла она. — Вам чем-нибудь помочь?
— Привет! — ответила Гермиона. — Прости, что отвлекла от книги. Видишь ли, раньше я жила в доме неподалеку, еще когда была маленькой.
— Ты вспоминала своих маму и папу? — удивительно точно предположила девочка. Гермиона кивнула, сглотнула и с трудом спросила: