Гермиона хотела было спросить, что он задумал, но не успела — его взгляд расфокусировался, глаза перестали двигаться — он ушел в свои Чертоги. Гермиона нервно сцепила пальцы в замок. Шерлок только что дал ей безумную, сумасшедшую надежду на то, что она сможет вернуть свою семью. Было страшно при мысли о том, что он ошибается, но Гермиона не могла перестать думать о том, что он ошибается крайне редко.
— Готово, — сказал Шерлок. — Использую легиллименцию, чтобы попасть в мое сознание.
— Что? — переспросила Гермиона. И тут же категорично сказала: — нет.
— Что за чушь?
— Я не полезу к тебе в голову! Что если…
Шерлок поднял глаза к потолку, потом медленно опустил их и сказал:
— Не озвучивай весь этот бред про то, что ты можешь увидеть что-нибудь лишнее о моей жизни. У меня в голове не проходной двор, и я не оставляю двери к важным воспоминаниям открытыми. К тому же, — он раздраженно мотнул головой, — твое незабываемое возвращение с войны до сих пор остается моим худшим воспоминанием.
Гермиона почувствовала, что начинает краснеть, и попросила:
— Не вспоминай об этом.
— Тогда не тяни время, мне еще эксперимент нужно закончить.
Решив, что лучше уж гулять по голове Шерлока, чем вспоминать то, о чем он так не кстати упомянул, Гермиона решительно достала палочку и произнесла:
— Легиллименс.
Вместо того, чтобы попасть в окружение смутных-образов-воспоминаний, Гермиона оказалась в просторном светлом зале, чем-то похожем на малый зал заседаний Визенгамота. Шерлок оказался здесь же, почти такой же, как в настоящий, только одетый в строгий костюм.
— Это и есть Чертоги? — спросила Гермиона, пораженно оглядываясь. На мгновение она даже забыла о родителях и восстановлении памяти — настолько восхитил ее зал. Это была не просто окклюменция, это был совершенно иной уровень контроля над собственным сознанием. Теперь Гермионе становилось понятно, как Шерлок учит языки за несколько часов и распутывает любые загадки — его мозг работал совершенно иначе, значительно лучше, чем…
— К делу, Гермиона! — позвал он ее, и Гермиона вздрогнула, пытаясь унять восторг. — Я удалил воспоминание о своем сегодняшнем походе в банк. Твоя задача — отыскать лакуну и заполнить ее.
Гермиона сосредоточилась и попыталась представить, что вокруг нее нет ни зала, ни дверей, только мысли, чувства, воспоминания и различные образы. Шерлок, видимо, чем-то помогал ей, потому что она почти сразу сумела сориентироваться и найти то место, где должны быть воспоминания о первой половине сегодняшнего дня. Гермиона коснулась пустоты и почувствовала, как та откликается. Мелькнул смутный образ — мужчина в белой рубашке что-то говорит, тяжелая дверь слишком громко захлопывается. Еще одно прикосновение позволило уловить запах новых купюр и раздражение из-за протершегося бумажника. Убедившись, что не ошиблась, Гермиона медленно потянула на себя образы-картинки, смешанные с запахами и звуками, но это было похоже на попытку унести воду в сите — они ускользали от нее, уплывали, как только ей казалось, что она крепко их ухватила.
Шерлок молчал, и Гермиона не думала о нем, пока не услышала:
— Не понимаю, что здесь сложного.
Они снова стояли в главном зале, но теперь перед ними была открыта одна из дверей, за которой пряталась комната с тремя стеллажами. Шерлок уверенно подошел к не до конца заполненной полке, снял с нее папку для бумаг, открыл — и вытащил из воздуха исписанный лист.
Гермина вовремя успела закрыть глаза и почувствовать, что он делает — не тянет на себя сопротивляющиеся обрывки, а связывает их, соединяет в плотную сеть.
— Теперь посмотри туда, — он махнул рукой на дальнюю дверь. — Там должны быть мои детские воспоминания, но я не помню своего детства лет до девяти. Обрати внимание на отличия между забытым и удаленным.
Гермиона послушно открыла указанную дверь, зажмурилась и произнесла после недолгих размышлений:
— Не вижу разницы. Точно такие же пустоты.
— Просто ты невнимательно… — Шерлок осекся, и тут же Гермиона почувствовала, как он мягко, но твердо вытолкнул ее из своего сознания.
— Шерлок! — позвала она, но он не ответил — его глаза были закрыты, а лицо совершенно ничего не выражало. — Шерлок!
Он вернулся в реальный мир только через двадцать минут и сразу же поднялся из кресла и отошел к окну.
— Ты была права, — сказал он. — Правильно заметила. Я не забыл свое детство, я стер его.
— Почему? — тихо спросила Гермиона, не будучи уверенной в том, что хочет знать ответ.
— Понятия не имею, — ответил Шерлок, а потом обернулся: — и не буду выяснять.
— Ты не восстановишь их?
— Нет. Что бы там ни было, я осознанно стер это, причем давно.
Гермиона сглотнула. Ей не хотелось даже думать о том, что могло случиться, чтобы ребенок сознательно удалил свои воспоминания. И он ли это сделал?
— Ты не думал, что…
— Нет, — Шерлок отошел от окна и снова сел в кресло. — Я не хочу знать этого. Я прожил двадцать лет без этих воспоминаний и не испытывал в них потребности. Вернемся к твоим родителям. Ты поняла, что нужно делать?