И все-таки это заставляло задуматься — Майкрофт следил за ним, Шерлок это знал, но никогда не подходил настолько близко. Сначала разговор с Джоном, теперь этот приезд — он знает что-то, чего не знает Шерлок. Возможно ли, что это «что-то» — Мориарти?
— О чем думаешь? — спросил Джон.
— О Мориарти, — ответил Шерлок.
— Кто это?
Он пожал плечами и улыбнулся:
— Понятия не имею.
Теперь, когда напряжение после такого яркого сеанса игры схлынуло, оставив после себя приятное послевкусие, Шерлок пришел в прекрасное расположение духа. Загадка решена, убийца пойман, а впереди — новая тайна с необычным именем.
Поужинав в китайском ресторанчике, они вместе с Джоном вернулись на Бейкер-стрит. Миссис Хадсон уже ушла, полицейские тоже дано исчезли, оставив после себя разворошенные шкафы и перевернутую вверх дном лабораторию.
— Почему они искали наркотики у тебя дома? — поинтересовался Джон, с философским видом скидывая на пол стопку старых газет и усаживаясь в кресло.
— Ну, — задумался Шерлок, тоже освобождая себе место, — они подозревали, что могут у меня что-то найти. И шантажировать меня этой находкой.
— То есть, — Джон задумался, комично сведя брови к переносице (есть люди, чьи лица просто не предназначены для отображения мыслительного процесса!), — ты хочешь сказать, что употребляешь…
— Я завязал, — прервал его Шерлок и пояснил: — как я уже говорил, соседям по квартире стоит знать друг о друге худшее.
Джон хмыкнул и собрался было что-то ответить, как раздался громкий хлопок, и посреди гостиной возникла Гермиона. Очевидно, у нее тоже был непростой день — мантия запылилась, а волосы были еще более лохматыми, чем обычно. Похоже, она помоталась по всей стране.
— Шерлок, я… — начала она и заметила Джона. Тот сидел в кресле, раскрыв рот. Потом медленно закрыл его. Снова открыл и уточнил:
— Она возникла сейчас посреди комнаты из воздуха, да? Мне это не померещилось?
— О, Мерлин… — протянула Гермиона, и раньше, чем Шерлок успел что-то предпринять, направила на Джона палочку, говоря: — усни.
— Что ты здесь делаешь? — резко спросил он, когда Джон обмяк в кресле и захрапел.
— Прости, пожалуйста, — жалобно произнесла Гермиона. — Мне и в голову не могло прийти, что у тебя дома кто-то будет во втором часу ночи.
— Это мой сосед по квартире, Джон Ватсон.
Гермиона перевела взгляд на Джона и повторила:
— Прости меня.
Шерлок встал и отошел к камину. Он не сомневался в том, что последует дальше, но все в нем протестовало против этого.
— Я сотру ему память об этом, — сказала Гермиона, а Шерлок резко возразил:
— Нет.
— У меня нет выбора. Ему нельзя знать обо мне.
— Я же знаю.
— Ты — мой друг, и даже при этом я постоянно боюсь, что кто-то заинтересуется твоими знаниями. Прости, Шерлок, — она подошла к Джону, — но это не обсуждается.
— Я сказал — нет, — тихо сказал Шерлок. — Он сегодня ради меня убил человека. Чтобы спасти меня. Думаю, он имеет право на неприкосновенность своих воспоминаний.
Гермиона вздохнула и отвернулась от Джона, а Шерлок спросил:
— Зачем ты пришла?
— Поговорить. У меня преступник из Азкабана сбежал, хотела посоветоваться.
Шерлок скрестил руки на груди и требовательно спросил:
— И ты оставишь Джону память?
Еще до того, как Гермиона ответила, он угадал ее ответ — и это моментально привело его в ярость. Она постоянно беспокоится о его безопасности, боится за него, но собирается просто стереть память человеку, который только что спас его?
— Нет, — ответила она. — Шерлок, пойми…
— Тогда уходи, — оборвал он ее, и тут же понял, что именно сказал. Гермиона тихо охнула. Отступать было поздно, и он продолжил таким же жестким тоном, но уже не чувствуя уверенности в своих словах: — либо ты сохраняешь память Джону, либо накладываешь «Обливиэйт» и уходишь.
— Ты не можешь говорить этого серьезно, — прошептала Гермиона. — я понимаю, ты хочешь защитить человека, который спас тебя, но ты знаешь — я не могу сохранить ему память.
— Прекрасная работа, братец, — рассмеялся у него в голове Майкрофт. — Ты всегда умел отталкивать от себя людей. Причинять им боль. В этот раз ты превзошел сам себя.
— Заткнись, — велел ему Шерлок, а вслух произнес: — я озвучил тебе свое мнение по этому вопросу.
Гермиона откинула назад выбивающиеся из прически пряди волос, сделала шаг к Шерлоку и почти жалобно сказала:
— Это неправильно.
— Неправильно — это вмешиваться в жизнь людей и в их память. Я думал, что история с родителями научила тебя этому.
— Замолчи! — велела Гермиона. — Ты сам знаешь, что это жестоко. И… — она сделала паузу, выдохнула, успокаиваясь, и тихо сказала: — мы ведь друзья. Неужели наша дружба и моя безопасность не стоят трех минут памяти этого парня?
Шерлок взглянул на спящего Джона. Он понимал, что вспылил и допустил ошибку — Гермиона была права. Джону не нужно знать о магии, перемещениях в пространстве и о Гермионе. Три минуты — это все, что он потеряет. Но Шерлок ненавидел отступать от своих слов и решений, поэтому почти презрительно напомнил:
— Дружба — эта сказка для глупцов. У меня нет друзей, Гермиона. Я слишком умен для этого.