— Она ударила меня. Дала пощечину, точнее, две.
— Испытываю прилив черной зависти, — ответил Шерлок и хмыкнул, представив себе эту картину и искренне пожалев, что не был ее свидетелем.
— Не сомневаюсь.
— Решил пожаловаться? Едва ли ты ожидаешь от меня сочувствия.
— Просто сообщил. Посчитал, что эта… информация тебя заинтересует.
Шерлок пожал плечами и спросил:
— С чего бы?
— Сам подумай, — ответил Майкрофт и машинально сунул руку во внутренний карман, но не довел движения до конца. Шерлок подавил еще одну ухмылку — ему всегда нравилось видеть проявления слабости в поведении старшего брата. Пусть даже такой ничтожной, как желание закурить.
Они стояли рядом почти пятнадцать минут, пока не приехали Джон и Мэри — вдвоем, разумеется. Джон все-таки безумец. В лучшие друзья он себе выбрал высокофункционального социопата с нездоровой тягой к раскрытию преступлений, а в жены — бывшую наемную убийцу. Впрочем, нельзя было не отметить, что вдвоем Мэри и Джон смотрятся крайне гармонично.
Шерлок шмыгнул носом, понадеявшись, что Джон не станет слишком пристально разглядывать его зрачки, которые не слишком-то хорошо реагировали сейчас на свет.
— Я полагаю, — сказал он Майкрофту, — что это мой последний разговор с Джоном Ватсоном. Можем мы поговорить без свидетелей?
Майкрофт кивнул и отошел, сделав охране знак следовать за собой.
Джон держался хорошо. Обнимал Мэри за плечо и пытался улыбаться — может, верил в счастливый исход дела, может — хотел поддержать Шерлока. Потом Мэри отошла в сторону, и они с Джоном остались наедине.
Неожиданно Шерлок почувствовал, что попытки вызвать слезы оказались слишком уж удачными — перед глазами появилась легкая пелена, во рту стало солоно.
Нужно было сказать что-нибудь, что снимет напряжение. Что-то смешное.
— Уильям Шерлок Скотт Холмс, — произнес Шерлок и пояснил на удивленный взгляд Джона: — мое полное имя. Вы же подыскиваете имя для ребенка?
— Мда… — протянул Джон, — только УЗИ показало, что будет девочка.
Шерлок притворился опечаленным и тяжело вздохнул — он, конечно, видел результаты УЗИ и интересовался состоянием ребенка в клинике, но Джону об этом было знать не обязательно. Джон чуть улыбнулся, но сразу стал серьезным.
— Не знаю, что сказать, — честно признался он.
Шерлок посмотрел на него очень внимательно: такая банальная, заурядная физиономия, ничего интересного. И принадлежит такому незаурядному человеку. Парадоксально, как сказала бы мама.
— Я тоже, — ответил он и повторил: — я тоже…
— Значит, это все? Игра закончилась?
Шерлок решительно возразил:
— Игра никогда не кончается, — невольно вспомнился седой волшебник Дамблдор, впервые рассказавший ему про Игру (пусть даже в его воображении, а не на самом деле), — просто на поле выходят новые игроки. Восточный ветер заберет нас всех…
— Что?
— Восточный ветер — страшная стихия, он рыщет по свету, выискивая жалких и ничтожных и сдувает их с земли. Это сказка, которую мне рассказывал Майкрофт. Она, разумеется, обо мне.
— Мило, — хмыкнул Джон.
— Да, старший брат из него так себе.
Джон должен был рассмеяться. Шерлок не собирался позволять ему раскисать. Так и хотелось воскликнуть: «Ну же, Джон!».
Но он был настроен быть серьезным и спросил:
— Итак, куда ты направляешься?
— В Восточную Европу, буду работать под прикрытием.
— Долго?
— Майкрофт считает, что полгода. А он редко ошибается…
— А потом? — почему-то Джон бывал дураком исключительно тогда, когда хотел, а в остальное время демонстрировал явно неподходящую ему проницательность.
— Кто знает? — Шерлок моргнул, чувствуя, что от ветра начинают слезиться глаза. Что бы ни было потом, на Бейкер-стрит ему дорога закрыта. Конец истории о Шерлоке Холмсе и его друге-блогере Джоне Ватсоне. Что бы он там ни говорил, это конец игры.
— Я не уверен, что мы еще встретимся, поэтому должен сказать… — он сглотнул и заставил себя улыбнуться: — вообще-то Шерлок — это женское имя.
Джон все-таки рассмеялся и решительно заявил:
— Ни за что не назову свою дочь Шерлоком. И вообще в твою честь. И не надейся.
— Стоило попытаться, — сообщил он с притворной обидой, а потом протянул Джону руку.
Рукопожатие получилось крепким.
— Это были лучшие времена, Джон, — произнес Шерлок и первым опустил руку, а потом быстро — слишком быстро для человека, который не впутывается, — зашел в самолет и упал на первое попавшееся сиденье. Какая разница, где сидеть, если он — единственный пассажир. На автомате пристегнулся и закрыл глаза, запрещая себе смотреть в иллюминатор. Джон будет в порядке. И он сам — тоже. Зашумели двигатели, Шерлок попытался выровнять дыхание, открыл глаза и вытащил из кармана пальто смартфон. Можно было почитать новости или пролистать самоучитель украинского, на котором ему предстояло говорить ближайшие полгода. Но вместо этого он открыл блог Джона, одну из первых записей — рассказ об их знакомстве и улыбнулся на словах: «Я не сомневаюсь в том, что этот парень — немного псих, но, пожалуй, в нем есть что-то приятное. Харизма, пожалуй. А завтра мы вместе пойдем смотреть квартиру. Я и сумасшедший. Я и Шерлок Холмс»*.