Шерлок сощурился — этого ему точно не нужно. Его эксперименты не должны волновать маму и папу, они уже не так молоды, не стоит им лишний раз волноваться. Может ли Гермиона выдать его секрет? В другое время он сказал бы, что нет, но сейчас — другое дело. Она думает, что это пойдёт ему на благо.
— Потому что я ни слова не сказал твоим родителям, когда ты собралась на войну, — ответил он твёрдо. — Это было глупо и опасно, но это было твоё дело.
Этот аргумент подействовал.
— И не переживай, я читал о вреде наркотиков и не собираюсь их использовать. Я же не опустившийся наркоман из подворотни.
— Обещаешь? — спросила она.
Он закатил глаза — опять эти сантименты, сколько можно.
— Обещаю, обещаю, — ответил он. — А теперь давай вернемся к моим родителям, они заждались. Ты же можешь всё это собрать магией?
Гермиона махнула палочкой, и всё оборудование аккуратно запаковалось в коробки. Ещё взмах — и коробки уменьшились, и Гермиона сложила их в свою сумочку. Шерлок бросил грязную рубашку в чемодан, надел пальто, и Гермиона перенесла их к дому.
Возвращение оказалось не из легких — не только потому что аппарация оказалась на диво неприятным процессом, но потому что мама едва не задушила его в объятьях. Разумеется, Гермиона осталась на ужин, и Шерлок был вынужден сидеть за столом и поддерживать общий разговор. Но мыслями он был отнюдь не в Суссексе. Ему было интересно, что он нашёл бы в директорском кабинете, не выдерни его Гермиона из сна.
Гарри и Рон сидели на полу возле камина и играли в шахматы, а Гермиона и Джинни расположились чуть в стороне от них, на диване. Три дня назад они вместе со всеми Уизли встретили Рождество в Норе, а теперь вчетвером перебрались в дом на площади Гриммо. За то время, что их не было, Кикимер сотворил настоящее чудо — отмыл особняк сверху донизу, развесил светлые занавески на окнах, выставил столовые сервизы в сервантах и превратил жилище темных магов в уютный дом, куда приятно приходить вечером после долгого дня.
— Он не хочет жить здесь, — произнесла Джинни тихо.
— Это не удивительно, — ответила Гермиона после паузы. — Учитывая все…
— Сначала он вообще хотел продать его, но вроде бы передумал. Пусть будет наследством.
— Не боишься выходить замуж сразу после школы? — спросила Гермиона о том, что волновало ее сейчас.
Рон пока не делал ей предложения, но всем своим видом показывал, что они пара. А Гермиона и ждала от него сокровенного «Выходи за меня», и боялась — ей всегда казалось, что в брак нужно вступать после двадцати пяти, обладая хотя бы небольшим жизненным опытом, начав строить карьеру. С другой стороны, у нее жизненного опыта хватит на троих, спасибо Волдеморту, а карьеру она построит безо всяких проблем — ей уже предлагали должности в нескольких отдела Министерства.
— За Гарри? — хмыкнула Джинни. — Хоть сейчас. Я с ним вообще ничего не боюсь. А… — она замялась, — что у тебя с Роном?
Гермиона пожала плечами и ответила:
— Мы встречаемся…
— Я всегда говорила, что мой брат — осел. Хочешь, скажу ему об этом еще раз?
— Ни в коем случае! — быстро сказала Гермиона. — Мы разберемся.
Джинни сощурилась, став похожей на рассерженную миссис Уизли, и заметила:
— Если он тебя упустит, он будет последним кретином на свете. Но… — ее взгляд снова стал мягким, — Гарри тоже считает, что вы взрослые и разберетесь во всем сами.
— Именно.
Они снова замолчали. Парни доиграли партию (Гарри буркнул что-то вроде: «Похоже, я безнадежен», — складывая свои фигуры в коробку), пора было расходиться по комнатам. Джинни первой пожелала всем спокойной ночи и ушла. Гарри пошел за ней, и Гермиона невольно ощутила смущение — было очевидно, что спать они будут вместе.
Они с Роном остались вдвоем. В последнее время они виделись достаточно часто — гуляли, болтали, пили кофе и ели мороженое у Фортескью или в каком-нибудь маггловском кафе. Но сейчас все было иначе — они остались наедине в почти пустом доме, где не было никого из взрослых, которые могли бы разогнать их по разным спальням. Рон все сидел на полу возле камина, огонь отбрасывал блики на его волосы, и они казались красными как пламя. Гермиона чувствовала, что не может пошевелиться, как будто кто-то наложил на нее парализующие чары. Нужно было что-то сказать, чтобы нарушить эту вязкую тишину, но, как назло, в голову не приходило ни одной удачной фразы. По привычке Гермиона подумала, что бы сказал Шерлок, но быстро отогнала эту мысль — к большому сожалению, она вполне могла представить, что именно он бы сказал, и не собиралась следовать его примеру.
— Иногда мне все-таки хочется, — сказал Рон, — дать ему в глаз.
— Гарри? — спросила Гермиона с облегчением.
— Именно. Я помню, что он мой друг, я сам разрешил им… Но не настолько же?
— Ты сам разрешил.
Гермиона, правда, подозревала, что Джинни разрешение брата было совершенно не нужно, но не стала об этом говорить. Снова наступила тишина.
Неожиданно Рон произнес:
— У тебя очень красивые волосы. Они как будто светятся изнутри.