Если бы я тогда не поддалась, мы бы расстались. Говорил, что не нравятся люди, воспринимающие все близко к сердцу. Когда, глядя на меня, произнес «уходи», в твоем взгляде читалась угроза. В любое мгновение все может закончиться, и ты перестанешь меня любить.
Твоего «уходи» я боялась, словно смертной казни. Наша первая ссора помогла распределить роли в наших отношениях. Я стала ведомой.
В спорах всегда ты одерживал победу. Я же проигрывала. Ты тогда сказал:
– Понимаешь теперь, как сильно я тебя люблю? Поэтому и ждал, даже зная, что ты мне не доверяешь.
Размышляя об этом сейчас, осознаю, что все разговоры крутились вокруг тебя. Даже при опоздании на наши свидания мне нельзя было разозлиться и спрашивать о причине задержки. Ведь ты бы начал ворчать, что забыл о чем-то или не успел уложить волосы из-за того, что я тебя торопила. Опаздывал ты, а просить прощения в итоге приходилось мне. Извиняться, что из-за меня тебе не нравилась прическа. Мне оставалось лишь пообещать терпеливо ждать, даже если ты задерживался.
Постоянно волновалась, что будешь мной недоволен. Твоя симпатия остынет, а я снова останусь одна. Выпрашивала все больше любви и взамен отдавала всю, что была во мне.
Хотела, чтобы ты вновь и вновь показывал мне свои чувства.
– Да его друзья даже не понимали, что можно делать, а что нельзя. Из-за подаренных Хэроку дорогих часов они решили, что я могу сорить деньгами. Мне пришлось оплачивать им походы в компьютерное кафе. Я была для них просто кошельком. Стоило сказать, что больше не буду давать им денег, они обсыпали меня оскорблениями. И вы станете им верить?
Когда зашел разговор о твоих друзьях, вдруг нахлынули эмоции. Кто бы мог остаться спокойным в такой ситуации? Оказывается, они называли меня психичкой, но я бы поспорила, кто кого доводил до ручки.
– Это правда? – спросила полицейский.
– Думаете, я буду выдумывать факты?
Следователь в раздумьях нахмурилась и наклонила голову. Словно начала сомневаться в словах твоих друзей. Нельзя было упустить такой момент, и я поспешила продолжить:
– Родителям Хэрока я тоже не нравилась. Однако это бы случилось с любой другой на моем месте: они думали, его успеваемость такая низкая из-за девушек. Но дольше двух месяцев он один никогда не ходил. И что это значит? Он сам виноват в своих оценках. Родителям же было удобнее переложить вину на других. Я оказалась в немилости только за то, что стала его девушкой.
– И ты поэтому стала угрожать ему убийством?
Я вздохнула. Она ведь совсем ничего не понимала. Сердце тревожно сжалось.
– Хэрок все пытался со мной расстаться, а я отвечала, что не хочу. Была согласна на любой другой вариант. Хэрока, наверное, стали раздражать мои постоянные отказы. Говорил, что задыхался от одного взгляда на меня. Так что вполне мог сказать родителям, что я угрожала его убить.
Лицо следователя отражало не сочувствие, а потрясение. Как будто мне нельзя было просить от кого-то любви.
– И зачем тебе так надо было встречаться с Хэроком?
– Потому что мы не могли расстаться.
– Почему?
Я промолчала.
– Ты изначально относилась ко мне очень настороженно, словно готова в любой момент выпустить когти и напасть на меня, защищаясь. Когда работаешь в полиции так долго, появляется так называемая чуйка. Только увидела тебя, она сработала. Я сразу все поняла.
Каждое ее слово вонзалось в мой мозг, как гвозди от удара кувалды. Она словно рылась у меня в голове, переворачивая все вверх дном.
– После полученного сообщения об исчезновении Хэрока я поехала на водохранилище. Его окружала тропинка, были развилки на крутую лестницу и вниз к воде. Я подумала так: наверное, Хэрок захотел с тобой расстаться, а ты в порыве гнева столкнула того в воду. Испугавшись того, что сделала, попыталась покончить с собой. Уже сняла кроссовки, но струсила и убежала. В таком случае ситуация прорисовывается довольно ясно.
Следователь смотрела на меня, но я ничего не говорила. Не могла понять, зачем она все это рассказала. Когда и через десять минут я не дала ответа ни на один вопрос, следователь занервничала. Похоже, начинала жалеть, что поделилась со мной своими подозрениями.
– И долго ты собираешься молчать? Тебе нужно что-то ответить: хотя бы верны мои догадки или нет?
Когда я так и не издала ни звука, следователь тяжело вздохнула. Достав телефон, что-то напечатала и, сказав, что ей нужно позвонить, отошла к входной двери. Я тихо смотрела на край стола.
Ни о чем конкретном я не думала, просто оцепенела. Версия следователя, что я утопила тебя и потом попыталась покончить с собой, звучала весьма правдоподобно. Конечно, все было совсем не так, однако она вряд ли бы поверила мне.
Следователь быстро вернулась. Хоть и собиралась дальше молчать, но слова вырвались против моей воли. Не понимаю, зачем я открыла рот. Показалось, что настала моя очередь говорить.
– Я правда очень нравилась Хэроку.
– О чем ты?
