Оставаться здесь было опасно. Взрыв мог привлечь других людей, и совсем не факт, что это будут свои. Арина достала из рюкзака персональную аптечку и нашла плотный бинт. Вставив его в рот, она резко выдернула ветку из ноги. От боли у нее потемнело в глазах. Арина старалась не кричать. Получился сдавленный рык. Из раны быстро потекла кровь. Тогда Арина достала имевшиеся медикаменты. Залила дезинфицирующей жидкостью руку и рану на ноге. Потом тщательно промыла левые руку и ногу и через силу, буквально заставляя себя действовать, вытащила из раны оставшиеся щепки. Затем она залила дезинфицирующий клей в рану ноги. Немного отдышавшись и кое-как перевязав обе раны, Арина поднялась, нашла длинную толстую ветку. Достав из личного снаряжения небольшой топор, она очистила эту ветку от сучков и немного «облагородила» ее. Затем, опираясь на ветку, как на костыль, прихрамывая и держа наготове пистолет-пулемет, Арина двинулась собирать разбросанные вещи. Собрав все вещи и выбравшись с противоположенной стороны оврага, Арина, склонившись под огромным весом оборудования, которое ей приходилось нести, осторожно двинулась в сторону оставленных бронемашин.
Ближе к вечеру Арина поняла, что она заблудилась. Видимо шоковое состояние после ранения и после гибели товарищей не позволили ей правильно сориентироваться. Теперь-то уже она поняла, что вылезать из оврага нужно было левее, чем она в него упала. А сейчас получалось, что она находится прямо напротив горы. То есть, чтобы добраться до бронемашин, ей теперь нужно было либо возвращаться обратно к оврагу, либо идти наискосок.
В любом случае скоро начнет темнеть, и подойти к бронемашинам она сможет только затемно. Это очень плохо. У нее есть прибор ночного видения, но у врагов он тоже может быть. Что делать дальше – было непонятно. Арина ругала себя на чем свет стоит за то, что неправильно сориентировалась, не поняла вовремя, куда идти.
– Дура! Тупая дура! Твою мать! Как можно было попереться не туда! Идиотка! – шипела она себе под нос.
Она очень сильно устала. Оборудование и шприцы оставлять было нельзя, но с вооружением точно придется распрощаться. Во всяком случае, с частью его. Переть это все на себе в нынешнем положении она была не в состоянии. У нее было два пистолета, два пулемета-пистолета, АК и еще огнемет. Арина приняла решение: АК и пистолеты оставить, надежно спрятав, и через какое-то время в другом месте спрятать три обоймы к АК и обоймы к пистолетам. Думая об этом, она вдруг беззвучно рассмеялась. Она подумала о том, как было бы здорово, окажись здесь у нее сумочка на колесиках, как у бабушек. Она бы сгрузила туда оружие, и ничего бы не пришлось оставлять. Усмехнувшись еще раз, Арина убрала с лица улыбку, выпрямилась, посмотрела вдаль. Достав очки с тепловизорами, она осмотрелась. Нет. Признаков людей нигде нет. Хотя теоретически они тоже могли использовать специальные накидки, блокирующие человеческое тепло. Но это было маловероятно. Вокруг горы все разлетелось в районе метров тридцати. Хотя… В этой жизни возможно все, что угодно. Нужно быть максимально осторожной.
Спрятав часть оборудования, Арина отправилась максимально быстро, насколько позволяла раненая нога, в сторону бронетехники. На подходе к условленному месту, когда уже понемногу начало темнеть, Арина достала накидку и, накрывшись ею, посмотрела в тепловизор. Вдалеке маячили три фигуры. Были ли это люди, или дикие животные – Арина не могла разобрать. Кое-как закрепив накидку на себе, Арина двинулась дальше, периодически останавливаясь и осматривая всю местность вокруг. Подходя к конечному пункту, Арина поняла, что около бронетехники расположились три человека. Все трое изредка поглядывали назад, но в основном следили за местностью, что располагалась слева от бронемашин. Как раз оттуда Арина и должна была бы прийти, если бы она пошла изначально правильно. Когда почти совсем стемнело, Арина подошла почти вплотную, остановившись за небольшими зарослями малины. Отсюда было достаточно хорошо видно и слышно тех, кто расположился около техники.
Судя по всему, люди, которые находились перед Ариной, были с постсоветского пространства. Разговаривали они между собой по-русски, при этом «окая» и «шокая».
Укрывшись в зарослях малины, Арина решила понаблюдать за ними и заодно послушать, о чем они говорят.
– Слухай, Амельян, сколько мы еща здесь будем заседать? Шо мы тут увидим? Вот шо? Баба явно померла. А в технику енту мы без х…ни какой-нибудь никак не залезем. Надо к своим двигать, они там так и остались. Так и будут на берегу сидеть и ждать, кады вернемся. Ну, какого х…я мы тут ваще забыли?
