Он обвел троицу взглядом, но все трое молча смотрели на него. И никто не произнес ни звука.
– Что обязательно трахну еще кого-то в живот. Обязательно. Так что трахайте сучку, наслаждайтесь. А потом я ткну ее ножом и трахну.
Немного помолчав, он продолжил:
– А когда пришли ваши и предложили перейти на их сторону, я был готов! Эта власть была ко мне несправедлива! Убила мою мать. Я хотел отомстить.
– Непонятно, как тебя сделали главным у нас, – обиженно буркнул Амельян.
– Как-как, нужно знать, как доставать информацию. И самое главное – правильно ею пользоваться.
Он встал и потянулся. Сделал небольшую зарядку, улыбнулся до ушей и сказал:
– А теперь надо пойти удобрить малинку!
Но только он сделал шаг в сторону малины, где пряталась Арина, вскочил Амельян.
– Гарик! Гарик! Давай все-таки гадить в другом месте? Я вообще думал, может, костёр побольше разведем? Может, и нет никого в живых-то?
– Есть! Чуйка моя говорит, что есть! А я ей доверяю. Да, и я не м…к. Срать не собираюсь. А поссу в конце малинника. Не надо меня уродом считать конченым. Я ж не свинья какая-то. Где ем или сплю – не сру!
Арина аккуратно положила рядом с собой плащ, отложила подальше видеооборудование, отложила кейс со шприцами. Сняла рюкзак. В левую руку взяла пистолет-пулемёт, ввернула глушитель, в правую – такой же с глушителем. На спине висел огнемёт.
Улыбаясь во весь свой полусгнивший рот, Гарик сказал, разворачиваясь к малине:
– А костёр не надо было жечь вообще, а то, если сука жива, она всех нас и увидит.
В этот момент Арина встала во весь рост и сделала шаг вперёд. Гарик увидел ее и успел только сказать:
– Ой!
Наверное, утверждать, что Арина раньше никогда не смогла бы убить человека, было бы неверно. Кто знает, как сложилась бы ее жизнь в дальнейшем, не случись война. Но то, что раньше бы Арину мучал страх от убийства – это факт. Но это в прошлой жизни. А прошлой жизни больше не было. Была настоящая. И настоящая жизнь проходила прямо здесь и сейчас. Арина находилась непосредственно на войне. Для нее того, что она услышала сейчас, было достаточно для того, чтобы решить простую для себя задачу: врагов нужно убивать. Без тени сомнения. В тот момент, когда она поднималась из кустов, она не испытывала ни тени сомнений. Решение было принято молниеносно. А все, о чем Арина в данный момент думала, касалось последовательности, в какой нужно было убирать врагов. Арина для себя решила, что если идти на поводу у эмоций, то Гарик жить точно не должен. Но эмоции – это последнее, что сейчас должно было работать, чем следовало руководствоваться на войне. Алвис, судя по всему, ценности не представлял. Микола и Амельян были туповаты и, судя по их рассуждениям, не являлись ключевыми персонажами в этой операции. Так что, подумала она, придется оставить в живых самого опасного из всех – Гарика.
В тот момент, когда Арина услышала удивленное «ой» Гарика, выпущенные пули уже летели в сторону врага. Через несколько секунд Амельян, Алвис и Микола лежали на траве без признаков жизни, а Гарик с простреленными ногами и плечом корчился на земле, тщетно пытаясь достать правой рукой оружие. Учитывая, что он был левшой, а Арина прострелила ему именно левое плечо, сделать это ему было крайне сложно.
Арина подошла поближе и сильно двинула прикладом по раненому плечу, а затем и по лицу. Гарик затих. Затем Арина подошла к каждому из троих лежащих на земле людей. Выпустив мелкие очереди контрольных в головы, Арина прошла к бронемашине. Сюрпризы ей были не нужны.
На секунду Арина задумалась, какую бронемашину выбрать. В итоге выбрала ту, в которой она и заключенный окажутся в разных отсеках. Открыв бронемашину «Волк-4», Арина залезла внутрь, нашла военную клейкую ленту и быстро связала лежащего Гарика. Не учла Арина только одного: насколько же сложно будет затащить его внутрь машины. На улице уже было темно, и поэтому соображать нужно было быстро. Арине пришлось сделать некую конструкцию, которая позволила поднять его внутрь. Втащив в бронемашину вражеского бойца, Арина дополнительно связала его, вставила кляп, а еще обмотала вокруг головы, поверх ушей, специальную ткань, чтобы захваченный враг ничего не слышал. Последними Арина замотала Гарику глаза. Затем она вскрыла большую аптечку, сначала вколола обезболивающее и антибиотик себе, а потом – антибиотик и снотворное Гарику. Взяв медицинские инструменты, Арина сначала обработала свою рану, а затем вытащила пули из тела Гарика. Арина рассуждала так: раз уж у нее находится вражеский боец, его нужно будет допросить и узнать что-то полезное. Но, чтобы он мог дать показания, нужно привести его в штаб живым. Дополнительно накидав веток на верх и бока бронемашины и закрепив все это военным скотчем, Арина тяжело завалилась на переднее сидение. Сил убирать трупы сейчас у нее не осталось. Значит, придется их убрать перед отправкой.
