– Нам предстоит выяснить все обстоятельства произошедшего. Понять причины, по которым в этом столкновении выжил только один солдат, а также понять, по какой причине было спасено не все оборудование. Итак, я как председатель данного собрания предлагаю начать. Арина, расскажите максимально подробно, как началось сражение и по какой причине оно так плачевно закончилось?
Размышляя над всей комичностью и одновременно плачевностью ситуации, в которой она сейчас оказалась, Арина ощутила безысходность. Сидеть здесь придется, видимо, не час и не два. Ни поспать, ни поесть, ни элементарно привести свои мысли в порядок, похоже, сегодня не удастся. Да и только ли сегодня? Арина вспомнила, как Смирнов как-то сказал ей за занятиями на стрельбище, что многие офицеры с удовольствием ходят на задания, а вот находиться в главной армейской части совершенно не любят, поскольку формальностями и бюрократией высшие чины отбивают любое желание с ними контактировать. Смирнов сказал, что многие из них считают, что проще три месяца не мыться и сидеть полуголодными в окопах, нежели получать ежедневный «вынос мозга» от «штабных крыс».
Ее мысли прервал настойчивый и уже начавший ей надоедать голос:
– Арина Грик, мы вас слушаем. И приношу извинения, я не представился. Меня зовут Иннокентий Каземирович Подлицкий, я – главный секретарь комитета по развитию общей координации действий объединённых армий Российской Федерации.
Арина закрыла глаза и закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. А про себя подумала: «Кеша, значит. Комитет, значит. Какой пи…ц. Чей же ты родственник, что тебе аж комитет сварганили?» Вздохнув и поняв, что отвертеться сегодня не удастся, Арина грустно подумала о том, что сил становилось все меньше и усталость наваливалась на плечи все сильнее и сильнее с каждой минутой. Открыв глаза, она начала свой рассказ:
– Неделю назад мы прибыли на заданный объект и расположились на Галичьей Горе, на самом западном ее участке. К востоку от нас, километрах в трех-четырех, расположилась рота командира Гамбозова. Мы заняли две основные позиции, позволяющие контролировать окрестности и подступы врага к высоте. Было выставлено по пять часовых на самых важных точках и создана группа, прочесывающая небольшую лесную чащу, которая находилась у подножия скалы. В нее всегда входило порядка десяти человек. Состав ее менялся в соответствии с графиком дежурств. Также использовались дополнительные меры слежения: по периметру были выставлены камеры видеонаблюдения, а также приборы отслеживания прохождения орбиты вражескими спутниками. Мы имели также дополнительные предметы экипировки, которые позволяли скрыть наше местоположение, уберечь нас от обнаружения вражескими спутниками. На связь со штабом мы выходили в шесть утра каждый день, а на связь с ротой командира Гамбозова мы должны были выходить каждый пересменок, то есть четыре раза в день. В то злополучное утро, когда произошло нападение, при пересменке один из часовых не расписался в журнале дежурств, затем следующий не вернулся из дозора на базу. Это произошло на пункте три, который находится в наибольшем отдалении от всех остальных пунктов наблюдения, а именно на небольшом выступе на самой скале, которая закрывала нашу базу от основного вражеского обзора. Потом мы не смогли связаться со штабом, с командиром Гамбозовым, а затем перестали выходить на связь остальные часовые в пунктах наблюдения. И еще, мне неприятно это говорить, и это непроверенная информация, но один из солдат во время боя признался мне, что заснул на посту и не прикрывался защитными приспособлениями во время прохождения спутника над нами. Сейчас уже некому подтвердить или опровергнуть эту информацию. Мы не знаем, действительно ли так было или это был бред умирающего человека.
– Что вы можете сказать о командире Смирнове? Как вы оцениваете его как руководителя? – перебил, словно не слушая ее, Подлицкий.
Не ожидавшая такого бесцеремонного обращения Арина пожала плечами и сказала:
– Командир он был хороший, справедливый. Пользовался уважением. Работу организовывал грамотно…
– Так грамотно, что все, кто был в роте, кроме вас, погибли? Очень грамотно. Очень. Я считаю, что он и только он повинен в гибели роты. В общем-то вопросов по поводу Смирнова у меня больше нет. Тут все ясно.
Глаза Арины от неожиданного обвинения Смирнова вспыхнули негодованием. Казалось, еще немного и они начнут метать искры в наглеца Подлицкого. В этом искреннем своем возмущении Арина была не одинока. Краем глаза она увидела, как подпрыгнули сразу два офицера в дальнем от нее конце стола. По комнате разнесся гул недовольных голосов. Многие знали Смирнова не один год. Многие дружили с ним. Кто-то любил его, кто-то не очень. Но однозначно Смирнова все уважали и ценили. Командир он был хороший, и с его мнением считались.
