– Как называется? – поинтересовался Егор.
– «Фонограмма». Занимается поставкой и ремонтом музыкальных инструментов. Вроде ерунда, да? А задуматься, так важным делом занимаются. Так вот Валерка Сучков там коммерческим директором, да. А теперь пишите адрес…
На фирму, где работает Сучков, Егор не поехал. Навигатор показывал два с половиной часа в одну сторону и столько же обратно. К дочери он доберется к полуночи, выходит? И она его не обнимет перед сном, не дождавшись. Нет. Не поедет сегодня. Завтра с утра.
По дороге домой он позвонил Артамошину и попросил узнать подробности о фирме «Фонограмма».
– «Фонограмма», «Фонограмма», – пробормотал тот задумчиво. – Что-то на слуху, не могу вспомнить, но крутится в голове. Ладно, уточню, перезвоню.
Перезвонил он ближе к ночи. Егор уже выкупал дочку, покормил ее и нес на руках на второй этаж в детскую. С некоторых пор он находил невероятно увлекательным возиться с ней. Вика даже пыталась обижаться, ворчала, что он ей не доверяет. Но разве объяснишь ей, как внутри щемит сладко, когда Машка обнимет его, лопочет что-то неразборчивое, тянет к нему свои нежные пальчики?
– Егор, стоишь? – со странным вибрато в голосе спросил Артамошин.
– Машку несу в кроватку, а что?
– Тогда держи ее крепче, а то упасть можешь!
– Короче, капитан!
Егор ногой распахнул дверь в Машкину комнату, донес дочь до кроватки и осторожно положил, придерживая плечом мобильник возле уха.
– Фирма «Фонограмма» ранее принадлежала некой женщине по фамилии Грушева. Грушева Валентина Ивановна. Тебе ни о чем это имя не говорит?
– А должно?
Егор накрыл дочь тонким пледом, включил ночник, погасил верхний свет и сел рядом на стуле.
– Да! Потому что это – тыдыдыдым – жена Шнырова! – пропел Артамошин срывающимся на фальцет голосом.
– То есть фирма теперь принадлежит ему?
– Ну, да. Он был единственным наследником.
– И Валерий Сучков работает на этой фирме коммерческим директором. – Егор нежно гладил теплую Машкину ножку, наблюдая, как она засыпает. – С телефона его покойной матери звонил некто, представляясь Власовой сыном, и вымогал у нее деньги. Знаешь, в духе проделок Шнырова! Завтра утром навещу эту фирму, узнаю, что связывает коммерческого директора и новоявленного хозяина. Насколько они близки и как получилось, что телефон матери Сучкова попал в чужие руки? Или он сам подрабатывает подобным образом?
– Может быть, Егор. Все может быть. Я молодец?..
Они простились. Машка уснула. Егор еще посидел какое-то время возле нее и пошел к себе. Он улегся на узкий диван, не снимая спортивных штанов, и прикрыл глаза. Последней мыслью, перед тем как уснуть, была: все оказалось намного проще, чем он ожидал.
Да… Все просто…
– Валерий Степанович?
Его секретарша – немолодая строгая дама в легком платье, застегнутом до подбородка, смотрела на него вопросительно, с некоторой долей беспокойства.
– Да, да, Лилия Андреевна, слушаю вас. – Сучков встряхнулся.
– К вам посетитель. Утверждает, что из полиции.
– Утверждает? А как на самом деле?
– Если верить его удостоверению, то он в самом деле полицейский. В чине подполковника, – доложила секретарша. – Но цели визита он не назвал, поэтому я не пустила его без доклада.
Сучков подавил улыбку. Он обожал и уважал свою секретаршу. Деловая, умная, строгая, инициативы не проявляет там, где не требуется. Это то, что ему нужно. Когда он открыл вакансию секретаря, то на собеседование повалили длинноногие красотки с дипломами и без мозгов. Многие из них компьютером могли пользоваться только для соцсетей. Все остальные программы, о которых упоминал Сучков, вызывали у них искреннее изумление.
– Да ладно! – ахнула одна из них. – Это реально существует?
Поэтому из всего длинноногого и губастого планктона он выбрал сорокалетнюю женщину с опытом работы, у которой совершенно отсутствовала привычка демонстрировать в улыбке свои великолепные зубы. Она не улыбалась на работе. Сучков сомневался, что она это делала даже дома.
С первых часов она навела порядок в документах. Потом организовала свою и его работу по такому плотному графику, что Сучков недоумевал, как это все ухитряется успевать.
Однажды он даже размечтался о том, чтобы наладить с Лилией Андреевной некие отношения помимо работы. Но потом узнал, что она ухаживает за больной матерью, и остыл.
Ему хватило хлопот со своей! Долгие годы его мать болела. Он был при ней, смертельно устал и пообещал себе: никогда больше на себя не взваливать никакой заботы. Мать – да, это святое. Но остальные…
Пусть катятся к черту!
Вот если Лилия Андреевна когда-нибудь станет свободной, то он, может, еще и позволит себе за ней приударить. А пока это не так, свободен он.
– Цели визита не назвал… Подполковник… – задумчиво произнес Сучков и повелительно махнул рукой. – Пусть войдет.
Секретарша кивнула. Пошла к двери. Узкая спина, узкая талия, узкие бедра, стройные ноги. Она хорошо выглядела. И – да, когда-нибудь он предпримет попытку. Лучшей подруги ему не найти. Все остальные либо просто дуры, либо алчные дуры.
