Да, это было непрофессионально, неправильно, но он ничего не мог с собой поделать.
– Я не отрицаю, что в вечер убийства Оленьки я ее навещал. Но не убивал! Когда я выходил из ее квартиры, она была жива, здорова и даже весела, – монотонно отвечал Шныров на каждый вопрос Егора.
Вопросы он задавал все время разные, а отвечал тот одно и то же.
– Гражданин Шныров, вы меня не слышите? – склонялся над столом Егор. – Я спросил, куда вы направились, когда вышли от нее?
– Когда выходил от Оленьки, она была жива, здорова…
И снова одно и то же: монотонно, нудно.
– Хорошо, зачем вы к ней приезжали в такое позднее время? Это были вы. Вас опознала соседка Ольги.
– Было не поздно. Оля не спала. Она читала книгу, – взгляд Шнырова приклеился к левому уху Егора. – Я вошел. Мы поговорили, посмеялись, и я ушел. Я даже не проходил в комнаты.
– Но в гостиной, там, где ее убили, были обнаружены ваши отпечатки пальцев, – с мрачной ухмылкой возразил Егор. – Как вы это объясните?
– А никак. – Шныров не сводил взгляда с его уха. – Я бывал у нее. Может, и за мебель хватался. Что это доказывает? Только то, что я бывал у нее? Так ваш капитан Артамошин тоже наследил в ее доме. Разве нет?
Тонкие губы дернулись в мимолетной улыбке. Егор нахмурился. Артамошина видели соседи. Они рассказали Шнырову или сама Ольга?
– Да, да, не делайте таких глаз, подполковник. Оленька мне рассказала. Говорила, день у нее был богат на посещения. Сначала наш вдовец ее навестил. Потом молодой капитан полиции, следом я. И кто-то потом пришел после меня. Раз ее теперь не стало.
– Куда вы направились после того, как вышли от Ольги?
Шныров с минуту рассматривал переносицу Егора, но тут же снова уставился на его левое ухо и неожиданно захныкал:
– Подполковник, только не начинайте, а! Куда, зачем, с кем? Нет у меня свидетелей, если вы об этом. Я сел в машину в ее дворе и задремал.
– Задремали? – Егор не сдержал довольной улыбки. – В ее дворе?
– В ее дворе, – медленно кивнул Шныров. – Это запрещено законом?
– Нет. Но алиби у вас нет, вот в чем загвоздка. Соседка видела вас входящим в квартиру жертвы, но не видела, как вы ее покинули. В комнате, где было обнаружено тело Ольги, имеются ваши отпечатки. И что у нас получается, гражданин Шныров? – Егор почувствовал, как загорается левая мочка уха от пристального взгляда подозреваемого. – Вы и только вы имели возможность убить Ольгу Авдееву.
– Да, не стану спорить. – Тот звонко хлопнул в ладоши. – Возможность у меня была, но… совершенно не было желания. Как и мотива. Мне незачем убивать Ольгу. Мы с ней были единомышленниками. Правда, в последнее время пыл у нас у всех поубавился. Руки опустились. Жажда мести иссякла. Вы понимаете, о чем я?
– Зачем вы приехали к ней?
– Просто поговорить. По привычке. Это запрещено?
Шныров плотоядно облизал языком толстые губы и шумно сглотнул. Видимо, в горле пересохло. Но Егор не собирался предлагать ему воды. Попросит – нальет.
– О чем вы говорили с Ольгой?
– Обо всем. Какой же вы все-таки любопытный, – коротко хохотнул Шныров. – О ее романе с нашим вдовцом. О гибели его жены. О моей жене вспомнили.
Он многозначительно замолчал.
– Чем вы так ее удивили? Соседка отчетливо слышала, как Ольга удивленно воскликнула, когда вы ей о чем-то рассказали. Что именно вы ей рассказали?
– Разве я помню? Может, анекдот. Может, новость из СМИ. Не помню. Но да, точно, удивил. Надо же…
Шныров задрал голову и закатил глаза, словно пытался вспомнить. Но Егор был уверен, что тот над ним издевается. Час уже бился, а допрос не принес никаких результатов. Даже полковнику доложить нечего.
– У вас на фирме коммерческим директором работает…
– Да знаю, знаю – Сучков Валера. Замечательный сотрудник. А что такое? – рыхлое тело Шнырова снова колыхнулось в сторону Егора. – С ним что-то…
– С ним все в порядке. Но вот с телефона его покойной матери кто-то регулярно звонил убитой Власовой, представлялся ее сыном и вымогал деньги.
– Да что вы говорите! – воскликнул Шныров.
И в его возгласе было больше притворства, нежели изумления.
– Как такое возможно? У человека настоящее горе, а кто-то, этим пользуясь… Н-да… Люди, люди… А что Валера говорит по этому поводу? Он одалживал кому-то телефон своей покойной матери?
Егору очень хотелось приструнить наглеца и указать на то, что в этом кабинете вопросы задает он, но сдержался.
– Он не помнит, – неожиданно ответил Егор. – Что лично я нахожу странным. Он такой педант, судя по рассказам, и вдруг личную вещь матери просмотрел.
– Не верите?
– Не верю.
Шныров неожиданно принял весьма странную позу: закинул ногу на ногу, одна рука на спинке стула, второй дирижирует каждому своему слову. Взгляд в потолок.
