В один момент они вскинули свои маленькие ручки и щёлкнули пальцами.
От кролика немедленно стали отваливаться массивные куски полти. Последний свалился на четвереньки, сотрясая грохотом целый материк, и издал ужасающий рёв. Его глаза покраснели; он вертел головой, как дикий зверь, связанный цепью, которая стремительно становится раскалённой.
Безымянная победила. Ей оставалось только закрепить свою победу. Она вытянула ручку, и тут в глазах кролика загорелся красный свет…
В ту же секунду по ногтям Безымянной побежали красные трещины.
Они стали распространяться на окружающее пространства, словно ссадины на теле человека, заболевшего цингой. Секунду спустя они раскрылись, и в мир устремились многие миллиарды кроликов.
Я немедленно посмотрел по сторонам и увидел, что в пределах моего мира тоже пробегают трещины. Границы пространства, нашей игровой площадки, трещали по швам. Там, где шёл дождь, капли превращались в кроликов, падали и разбивались в кровавые ошмётки.
Он всё-таки нарушил правила…
Я цокнул языком.
Кто бы мог подумать, что среди безумцев найдутся такие, кто не захочет признавать поражение… Кролик проиграл и теперь пытался призвать свою первозданную веру. Если наша игровая площадка напоминала подобие снежного шарика, то последняя была самой настоящей лавиной.
Я немедленно вызвал собственную веру, превращаясь в дракона, а затем окружил свой мир золистым пламенем.
Если бы кролик набросился на меня, я бы не продержался и секунды.
Благо, последний сосредоточился на Безымянной.
Последняя тоже прищурилась, и в зрачках у неё замелькали мириады миров, обитатели которых стали направлять свои глаза, накрытые туманной дымкой, в небеса…
Перед началом нашего «турнира» мы условились, что никто из нас не будет использовать собственную веру. Иначе битва была бы слишком продолжительной. Когда сражаются повелители вселенной, их противостояние рискует затянуться и стать… слишком скучным.
Для меня эти правила были предельно выгодными, поскольку в моём распоряжении и так находилось всего несколько миров.
В то же время Остальные в любой момент могли их нарушить, если будут находиться на грани поражения.
Мясо и Половинчатый человек проиграли честно. В случае последнего это, во многом, было потому, что я подточил его веру в собственную идеологию.
Кролик проигрывать на захотел.
Вскоре вокруг моего мира вспыхнул золотистый барьер. Он был чрезвычайно тонким, как поверхность икринки, но лучше уж так, чем вообще без ничего.
Я почувствовал новые вспышки в небесах, новые волны безумия. Они стремительно пронизывали мир, и вскоре сам себе я показался тонкой бутылочкой, которую выбросили в море, охваченное бурей. Дудочка тоже присоединилась к битве. Если один из нас нарушил правила, другие обязались задавить его совместными усилиями. Возможно, кролик надеялся, что теперь, когда у него осталось всего два настоящих противника (меня не считаем), он всё равно победит; возможно, это был шаг отчаяния. Неважно. Мне было опасно даже наблюдать за этой схваткой, ураганом безумия, а потому я зарылся с головой в песок, точно страус, в смутной надежде, что буря обойдёт меня стороной.
Не знаю, как долго я провёл в этом состоянии. Время потеряло для меня смысл. Только в моём мире происходили заметные перемены. То и дело на него попадали брызги, капельки безумия, которые находили в пределах материальной реальности разнообразные ужасающие проявления. Иногда они просто нарушали законы пространства и времени, — так появились различные «проклятые», запретные места, вроде дверей, которые вели в ту же комнату, но в далеком прошлом и так далее; иной раз они превращались в монстров, обитавших под кроватью или в сновидениях, или предметны, наделённые невероятной силой, например, плюшевую игрушку, которая постепенно пожирала ребёнка и занимала его место, или дерево, на котором росли воспоминания.
Все эти таинственные происшествия следовало держать в тайне от простого населения, ведь чем больше ты про Них знаешь, тем проще Им забраться в твою голову.
Одновременно с этим аномалии следовало изолировать и поместить под охрану. По возможности уничтожить.
С этой целью я оставил новое пророчество, в котором велел создать сообразный тайный орден, который будет заниматься такими вещами. Сперва я думал наделить его членов особенными силами, но затем понял, что они были Стражами своего мира и нормальности, а значит должны использовать только свои обыкновенные человеческие способности.
Так началась многолетняя закулисная война против крупиц безумия, которые стремились поглотить мироздание, пустив в него свои корни. В ней были герои и злодеи; отважные солдаты и безумцы, которые стремились уничтожить всё у себя на пути. Проливались кровавые реки, проливались тысячи слёз…
Когда всё закончилось, и я приподнял голову, покидая свой маленький кокон, мне предстало безграничное пространство серого тумана.
Я больше не чувствовал ни кролика, ни Безымянную.
Только Его.
Я встал и направился в серую дымку.
