После этого мы стали копать. В том числе я. В том числе другой Натаниэль. Мы работали не покладая рук, пока на небе не стали пробиваться звёзды, после чего передали лопаты сменным рабочим и задремали только для того, чтобы с первыми лучами солнца снова взяться за работу.
Это был долгий, кропотливый, чрезвычайно утомительный процесс; песок был твёрдым, но рыхлым; нам приходилось выгребать целые горы, чтобы не бояться, что он обрушиться на наши спины. Мы были осторожны, методичны и отчаянны.
И мы… победили.
Моя смена уже закончилась, и я лежал на покрывале, давая телу Натаниэля заслуженный отдых, когда услышал радостный крик. Я немедленно поднялся и направился в сторону котлована.
Последний освещали многочисленные фонари, и вокруг стоял уже привычный для меня запах китового жира.
Один из рабочих обеими руками держался за лопату и с выражением безумной радости на лице смотрел на землю.
— Что случилось? — спросил его другой.
Мужчина покрутил головой, посмотрел на взволнованные лица, которые стремительно собирались вокруг него, открыл рот, сглотнул и показал на землю.
После этого раздался новый крик, а затем другой, третий… Я тоже присмотрелся и почувствовал, как меня пронзает радостный трепет.
Мужчина показывал на клочок земли… но не простой, а «мокрый».
Вскоре крики привлекли внимание спящих. Последние стали просыпаться, после чего я и глазом не успел моргнуть, как все мы с бешенством стали зарываться в мокрую почву.
Этот порыв, однако, был скороспешным; с первыми лучами солнца почти все мы валялись совершенно уставшие, — сам я сидел на краю котлована и пил чай, который приготовил Дэвид, — в то время как работы оставалось ещё довольно много, но это был прогресс, ощутимый прогресс, и это было самое важное.
После этого мы стали трудиться ещё быстрее. И осторожнее — никто не хотел провалиться под воду. Земля у нас под ногами становилась всё более мокрой, в ней пробивались ручейки, и наконец мы смогли пробиться к морю — пробить огромную лунку в непроницаемые чёрные воды.
Сперва мы стали спускать туда фонари, однако занятие это оказалось бессмысленным. Мрак простирался в безграничные глубины. Тем не менее, судя по тому, как раскачивались наши верёвки, там, снизу, пробегал сильный поток.
Быть может, тот самый, который мы искали.
Был только один способ в этом убедиться.
Наша экспедиция была опасной, но вовсе не безумной. Мы заранее придумали, что будем делать, если найдём проклятую дверь.
Дайвинг в пределах этого мира находился в зачаточном состоянии. Здесь существовали громоздкие костюмы, наподобие тех, в которых расхаживала команда капитана Немо, но ещё не было кислородных баллонов, которые позволяли бы длительное время находиться под водой. Благо, для этой цели у меня имелся особенный коробок, в котором с некоторой периодичностью появлялись чайные листья, позволяющие достаточно долго задерживать дыхание.
Наблюдая за тем, как матросы собирают бронзовый костюм, я стал думать, кто именно отправится в первую в своём роде глубоководную экспедицию?
Сперва я не хотел отправлять туда Натаниэля. Его жизнь была необычайно важной для нашего путешествия. Тем не менее, по рассеянному стремлению, которое трепетало у меня в груди, и тому, как другой Натаниэль поглядывал на свой пистолет, я понял, что именно он желает стать первым в истории аквалангистом.
Наконец я смог убедить свою копию, что в хрониках нашей экспедиции в любом случае будет стоять его имя, и только так выиграл себе правой первой (возможно неудачной) попытки.
Матросы нарядили меня в костюм, хорошенько обмазали маслом, привязали верёвку и спустили под воду.
Сперва я не хотел отправлять туда Натаниэля. Его жизнь была необычайно важной для нашего путешествия. Тем не менее, по рассеянному стремлению, которое трепетало у меня в груди, и тому, как другой Натаниэль поглядывал на свой пистолет, я понял, что именно он желает стать первым в истории аквалангистом.
Наконец я смог убедить свою копию, что в хрониках нашей экспедиции в любом случае будет стоять его имя, и только так выиграл себе правой первой (возможно неудачной) попытки.
Матросы нарядили меня в костюм, хорошенько обмазали маслом, привязали верёвку и спустили под воду.
Первое погружение было мимолётным и требовалось только для того, чтобы выяснить, как работает наш «агрегат».
Всё прошло успешно. На второй раз мне вручили особенный фонарь, который горел даже под водой, и стали спускать на самое морское дно.
Впервые оказавшись внутри подводного костюма, я невольно испытал лёгкий приступ клаустрофобии. Он был чрезвычайно тесным и представлял собой тяжкую ношу. Голову повернуть в нём было невозможно, а потому я мог только наблюдать, как маленькое стеклышко, оконце, из которого я наблюдал за окружающим пространством, словно принцесса, заточённая на вершине каменной башни, стремительно заволакивают чёрные пучины.
Выбора не было. Я закрыл глаза и предоставил своё тело на попечительство верёвке.
Воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким металлическим эхом.
