Мне рассказывали потом об одном любопытном эпизоде. После капитуляции 3-й дивизии неизвестно куда запропастился ее отдельный пулеметный эскадрон, носивший грозное название «Самум». Наши офицеры обнаружили его в лощине, около небольшого монастыря. Невольно они стали очевидцами весьма странного зрелища: под дикие крики и вой раздетые до пояса солдаты жестоко избивали друг друга плетьми. Оказалось, что несколько пьяных цириков одного из взводов проиграли в кости цирикам из другого взвода дорогой дэли командира эскадрона. Когда выигравшие начали стаскивать халат с хозяина, преданные солдаты встали на его защиту. Драка мгновенно охватила весь «Самум». Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы советские офицеры не пресекли побоище.
Массовой сдаче в плен дэвановских солдат в немалой мере способствовала большая работа, которую проводило среди войск противника политуправление Конно-механизированной группы, которым руководил товарищ Ю. Цеденбал. Над занятой врагом территорией наша авиация разбрасывала десятки тысяч листовок, рассказывающих об освободительной миссии советских и монгольских войск. Авторами некоторых листовок были сами военнопленные. Они сообщали своим солдатам о гуманном обращении с ними, призывали однополчан последовать их примеру и этим спасти свою жизнь.
Убедившись, что вопреки японской пропаганде, жизнь пленных, захваченных советскими и монгольскими частями, находится в полной безопасности, солдаты и офицеры войск Внутренней Монголии начали охотнее сдаваться на милость победителя.
В середине дня 16 августа в штаб 27-й отдельной мотострелковой бригады прибыл командир 9-й баргутской кавалерийской дивизии дивизионный генерал Буянтогтох со своим адъютантом. Он представил проект приказа подчиненным ему частям о капитуляции и сообщил, что многие солдаты 7-й и 8-й кавалерийских дивизий бросают оружие и расходятся по домам. Командиры этих дивизий генералы Буянулзий и Дамиранжав тоже склонны во избежание излишнего кровопролития сложить оружие. Они лишь ждут, как отнесется советское командование к принятию капитуляции 9-й баргутской дивизии.
В делах архива Советской Армии сохранился интересный документ — письмо генерала Буянтогтоха. После капитуляции он обращался к командованию Монгольской народно-революционной армии с оригинальной просьбой: «выделить партийного работника для проведения митинга и бесед с моими солдатами».
Жители Чжанбэя с ликованием встретили советских и монгольских воинов. Они торжественно отпраздновали день освобождения от тирании японских захватчиков. Специально выбранная населением делегация преподнесла освободителям знамя. Делегацию Сопровождали толпы жителей с красными флагами, с красными повязками на руках и букетами цветов. Всюду слышался барабанный бой, звуки горна, возгласы ликования и благодарности своим освободителям.
Чувства этих людей легко понять: ведь они избавились от страшного ада японской оккупации — притеснений, надругательств, грабежа и эксплуатации. Вот что писал в монгольской газете «Улан-Од» ее корреспондент Мятав, побывавший в те дни в освобожденном Чжанбэе: «Я всюду видел, что у жителей Манчьжурии в большинстве своем одежда была бедной. На головах самотканые шляпы с огромными полями, на голые тела накинуты ветхие чапаны.
Они почти голыми руками с рассвета до заката вспахивали землю (часть горожан также занята в сельском хозяйстве) и получали за это крохотное количество зерна». «Нам трудно выразить словами ту огромную радость, которую мы переживаем сейчас, избавленные от кошмара гнета японских поработителей», — говорили они и просили принять их добровольцами в советские и монгольские части или дать оружие для борьбы с японцами.
…Японское командование отводило существенную роль своим укрепленным районам в Манчьжурии. Начальник штаба Квантунской армии генерал Хикосабуро Хата утверждал, что об эту систему укрепленных районов, как о прибрежные скалы, разобьются самые мощные волны наступающего врага.
Что представлял собой Калганский укрепрайон, возведенный в течение пяти лет рабским трудом китайцев и монголов?
