Мой приказ о наступлении на укрепрайон войска Калганского направления получили к вечеру. В подразделениях немедленно были созваны партийные и комсомольские, а где позволяла обстановка, и общие собрания.
Организатор этой, очень сложной в условиях боевой обстановки, работы начальник политотдела бригады полковник Ф. А. Трембачев докладывал, что воинам достаточно полно раскрыли тяжелый и опасный характер предстоящего штурма. Собрания прошли бурно. Воины говорили горячо и остро, словно бросали боевой клич. В этот день в партийные организации поступило небывало большое количество заявлений с просьбой принять в ленинскую партию. В одном из них говорилось: «Мечтаю получить самую высшую награду моей Родины — партийный билет».
В ночь на 18 августа поисковые партии произвели разведку и установили, что обходных путей на Калган нет. Слабых мест в обороне противника не обнаружено. Вдоль всего Калганского тракта вплоть до города Шеньвэйтайкоу тянулась цепь дотов и дзотов, усиленных инженерными заграждениями. Местность вне тракта труднопроходима для транспорта. Противник подбрасывает из Калгана на автомашинах пехоту, артиллерийские и минометные подразделения.
Тем временем части подвижной мотомехгруппы произвели заправку боевых машин и начали выдвижение непосредственно к «равнине смерти».
Поздно вечером, когда сумерки, наступившие в ущельях и теснинах гор, разлились по равнине, батальон капитана Сузанского после мощного огневого налета артиллерии стремительно атаковал центральную часть левого опорного пункта укрепрайона.
Подразделения ворвались в первую траншею и прикрыли огнем штурмовую группу, блокировавшую дот. Противотанковые орудия выдвинулись к его амбразурам и прямой наводкой расстреливали их. Захватив дот, батальон устремился вперед. Внезапность принесла успех. Были захвачены фортификационные сооружения первой позиции. Разведка боем показала, что такие маневренные действия штурмовых групп — лучший путь к планомерному взламыванию системы укрепрайона.
Разведку боем правого опорного пункта вел 3-й мотострелковый полк силами батальона майора Титаренко. Левее, вдоль Калганского тракта, начал штурмовые действия монгольский разведывательный батальон под командованием майора Зайсан-бумба.
Рассвет наступал медленно. Когда стали видны зловещие контуры дотов и дзотов, подул сильный ветер, небо затянуло грозовыми тучами, и на равнину обрушился ливневый дождь. Как-то сразу потемнело.
В ходе боя удалось вскрыть характер обороны противника. По существу, Калганский укрепрайон представлял собой систему трех взаимосвязанных узлов сопротивления, огневая мощь которых была направлена на северо-запад. Центральный узел сопротивления, прикрывавший Калганский тракт, занимал участок в шесть километров по фронту и три километра в глубину. С флангов он прикрывался огнем соседних опорных пунктов.
Разделив укрепрайон на участки наблюдения, разведчики нанесли на карту его огневую систему. Были выявлены всe артиллерийские и пулеметные дзоты и доты и в основном все оборонительные заграждения и препятствия.
В полдень, в самый разгар боя, монгольские разведчики, укрывшись со стереотрубой за пирамидой из камней, заметили человека, ползущего в нашу сторону. Время от времени из дзота раздавались короткие очереди, и тогда человек прижимался к земле. Улучив момент, когда пулемет замолчал, человек вскочил и опрометью пробежал несколько десятков метров, отделявших его от каменной пирамиды.
Тут они попал прямо в руки монгольских воинов.
— Моя ваша есть… — лепетал японский солдат на ломаном русском языке. — Японии офисер сепная пса, парапойца…
Цирики повели промокшего до нитки перебежчика к командиру роты. Затем японца доставили к начальнику разведки 27-й бригады В. И. Салаурову.
Фудзикава, так звали перебежчика, подтвердил показания пленных, что укрепрайон занимает 1-й отдельный пехотный полк японцев и другие части. В последнее время Фудзикава служил денщиком у начальника опорного пункта — известного в полку самодура и пьяницы. Офицер издевался над своим денщиком и часто без всякой причины избивал, называя его не иначе, как старой собакой.
Перебежчику предложили мяса и хлеба. От мяса он решительно отказался, но, когда увидел связку сушеной рыбы и котелок рисовой каши, сразу просиял.
Итак, если верить перебежчику, ключ к центральному узлу сопротивления был в наших руках. Штурмовые группы имели возможность ворваться в траншею и захватить два-три дота. Теперь, словно пройдя главный шлюз, поток штурмующих воинов мог проникнуть во все каналы укрепрайона.
Несмотря на проливной дождь, весь следующий день и ночь штурмовые группы, проникая в укрепрайон, продолжали блокировать, захватывать и уничтожать доты, укрепления полевого заполнения, громили подразделения японцев.
