И это меня вывело из себя. Едва не закричав, я спросил:
— Тогда чего ты от меня хочешь?
Исида приоткрыла рот, будто собираясь сказать что-то ещё, но резко развернулась и ушла. Оставила мерзкое ощущение, что я редкостный козëл. Может, это и впрямь было так, но ей ведь не объяснишь, почему отказаться невозможно. Не понимает она слова «Нет».
С Валей я оставался до самого вечера. Несколько раз бегал в холл за кофе и за водой, прочитал пару статей в интернете. Всё ждал, когда Валя придëт в себя, но он, похоже, только вошëл во вкус. Вряд ли видел сны, но точно набирался сил. Кожа потихоньку возвращала здоровый цвет, дыхание стало глубже. По крайней мере, теперь я видел, как вздымается его грудь.
В палате автоматически включился свет, когда на улице сгустились сумерки, а небо окрасилось в тëмно-синий цвет. Я встал перед окном и увидел, как ночь преобразила город. Будто художник брызнул на холст краской, рассыпались огни и огоньки среди бетонных великанов, разлинованных освещëнными окнами, засияли пëстрые рекламные вывески. Изменился и парк. Подсветка тропинок раскрасила почерневшие заросли витиеватой сетью, вспыхнули маленькие пятачки кафешек.
— Воды… — прошипел вдруг Валя так тихо, что лишь чудом я его услышал.
Развернулся, схватил бутылку со стола и поднëс горлышком к его рту. Валя жадно сделал несколько глотков, после чего прикрыл глаза, показывая, что напился.
— Она сказала, что нельзя вскрывать ячейку, — первым делом сообщил он слабым голосом, когда я убрал бутылку.
— Кто?
Я приблизился к нему, чтобы не упустить ни слова. Слишком тихо он говорил, да и языком ворочил так, словно выпил не меньше литра водки залпом.
— Рита. Она меня убила из-за ячейки.
— Рита — это твоя новая девушка? — уточнил я. Валя ответил, утвердительно прикрыв глаза. От такого его настроя мурашки пробежали по моей коже и захотелось как-то подбодрить друга: — Чëрта лысого она угадала! Валька так просто не сдаëтся! Он только прикидывается больным, а на самом деле чуть что, сразу педаль газа вдавит в пол и на всëм ходу уйдëт в занос.
Валя слегка улыбнулся и повторил то, с чего начал:
— Она сказала, что ячейку вскрывать нельзя.
— Какое ей до неë дело? Сама, что ли, еë арендовала?
— Не знаю. Просто ударила меня ножом и сказала.
Валя вновь уснул, и я не стал его будить. Вернулся за стол, отхлебнул кофе. И долго сидел, уставившись на спокойное лицо друга.
Так значит, Исида права? По крайней мере в этом случае причиной действительно стало наше будущее дело. Вот только рассказывать ей об этом я не собирался. Всë равно, что подлить керосину в огонь — полыхнëт так, что рад не будешь. Потом, если Валя захочет, сам всë расскажет. А пока это останется нашим маленьким секретом.
До поздней ночи я сидел в палате и надеялся, что Валя снова придëт в себя. Хотелось расспросить про эту Риту побольше. Как-то ведь она связана с ячейкой. Или она просто исполнительница? Но все мои вопросы так и остались лишь у меня в голове. Валя не очнулся. А глубоко за полночь, когда мои глаза уже настойчиво закрывались, я позвонил Олегу и попросил меня забрать.
До его прибытия было около получаса, и чтобы скоротать время я решил пообщаться с дежурным врачом. Оставил Валю наедине с размеренным писком аппарата гемометрии и тихонько прикрыл за собой дверь.
В самом центре отделения, откуда шли в четырёх направлениях шли одинаковые, зеркально похожие один на другой, коридоры, находился пост медсестры. Там мне подсказали, где найти доктора.
Он сидел в ординаторской и что-то усердно печатал. Единственным источником света здесь была настольная лампа, но хватало еë только на стол да вокруг него. Остальная же часть ординаторской покоилась в темноте и представилась мне неясными очертаниями мебели.
— Здравствуйте, вы заняты? — постучавшись, обратился я к доктору.
— А что вы хотели? — не отрывая взгляда от монитора, отозвался тот.
— Спросить. Там Климов Валентин. Я сейчас уезжаю, хотел спросить, как у него дела?
— А вы?..
— Я его друг.
— Понятно. С ним всё в порядке. Больше сказать не могу. Врачебная тайна, — безразлично проговорил доктор.
Это меня возмутило:
— В смысле? Как деньги брать, так вы ни про какую тайну не упоминали, а теперь слова лишнего боитесь сказать? Какие-то у вас приколы странные.
Врач немедленно развернулся ко мне и расплылся в улыбке:
— Так вы его спонсор? Это всё меняет. Как, говорите, зовут пациента?
— Климов Валентин. Палата три тысячи двадцать один.
Доктор взял планшет и постучал пальцем по экрану.
— Так, нашëл я вашего… Климов, ага. Всё с ним в порядке. Показатели ещё не пришли в норму, но тенденция к восстановлению высокая. Молодой организм. Всё заживает, как на собаке. Так что не переживайте, с вашим другом всё будет в порядке. Денëк-другой и побежит, не сомневайтесь. Максимум две недели.
— Да уж, в порядке. Какой тут порядок без одной почки? — нервно хохотнул я.
