- Если согласны, то немедленно подготовьте- рапорт. Пусть Берлин решает, что будет делать этот бездарный офицер: поедет на фронт или будет снижен в звании здесь. Этот Херсман думает, что его заслуги в Остланде дают ему теперь возможность проваливать работу в Белоруссии.
- Простите, группенфюрер, но Херсман здесь ни при чем.
- Как ни при чем? Ведь вы же его оставили в Лиде?
- Да, оставил, и он выполнил все, что требовалось. А к операции в Песках он не имел никакого отношения и даже не знал о подготовке к ней. Всю операцию от начала до конца проводил унтерштурмфю-рер Фрайвальд. Все приказы по радио отдавались им; об этом имеются записи в книгах радиограмм. Все письменные приказы и распоряжения также подписаны им.
- По докладу, который был мне сделан, я решил, что руководителем операции был старший начальник в Лиде, то есть Херсман. Но раз вы утверждаете, что это не так, я прикажу найти виновного и строго наказать, - пошел на попятную Хайлер.
- Если вы так желаете. Хотя мне это было бы сделать проще: я уже провел предварительное расследование, - Эрлингер глубоко уселся в кресло и стал размышлять над тем, какую выгоду он может извлечь для себя из провала операции в Песках, которую осуществлял Фрайвальд.
Группенфюрер прервал его размышления:
- Послушай, Эрих, - вкрадчивым голосом начал он, - с этим расстройством из-за гибели наших солдат я совсем забыл, для чего я просил тебя зайти ко мне. Адъютант рейхсфюрера прислал мне напоминание о нашем общем с тобой деле. Вот, прочти, пожалуйста, и давай вместе подумаем над ответом. - Он протянул Эрлингеру лист плотной бумаги со штампом штаба Гиммлера в левом верхнем углу:
- Что ж, у нас есть что ответить рейхсфюреру! - Эрлингер положил письмо на стол перед Хайлером. - Вот мой рапорт о проделанной работе, вот рапорт Бенк-мана на эту же тему и вот, наконец, доклад уполномоченного гестапо на участке Гродно - Мосты - Лида гауптштурмфюрера Шульца в районе, где планируется проведение акции. Крючок партизанам нами заброшен, будем ждать, когда они клюнут.
- И все же нам не следует торопиться, Эрих, - Хайлер вышел из-за стола и сел в кресло напротив. - Мне на днях звонил имперский комиссар Остланда группенфюрер Лозе. Он хотел бы, чтобы в этом поезде оказались и литовцы, которые иногда следуют через Гродно или Лиду в Минск или в другие города Белоруссии.
- Не слишком ли многого хотят от нас, Франц, - Эрлингер решил позволить себе эту фамильярность с Хайлером в качестве пробного шара. - Не проще ли нам согнать белорусов и литовцев в пару вагонов и самим взорвать их на одном из участков?
- Это будет грубая работа. А ведь, возможно, к нам в это время подъедет комиссия из представителей других стран, которой и будет предложено зафиксировать зверство большевиков. Поэтому взорвать поезд или пустить его под откос должны партизаны. С учетом нашего плана мы бросим сразу же в этот район ударное соединение СС и накроем партизанский отряд в районе крушения эшелона с мирным населением. Надеюсь, ты уже сделал все, чтобы информация о графике движения военных поездов на этом участке дошла до партизан?
- Да, скоро им станет известно это расписание, но меня беспокоит комиссия из иностранных граждан, если она прибудет. Вы уверены, что она даст нужное заключение?
- А почему бы нет? Вспомним, как в сорок третьем комиссия из четырех голландских евреев под эгидой Красного Креста приезжала в Освенцим. Им там показали вполне приличных евреев, которым были выданы не только рубашки и костюмы, но и столовые приборы. Ведь они же написали заключение о том, что евреи содержатся в концлагере в нормальных для мест заключения условиях.
- Да, но ведь потом их все же пришлось прикончить в Биркенау?
- Ну и что из этого? Мир поверил официальному сообщению, что члены комиссии, четыре человека, «по несчастью, стали жертвами автомобильной катастрофы». Если мне не изменяет память, так было сказано в официальном сообщении?
Дезинформация была любимым методом работы нацистов, и они преподносили ее населению буквально лошадиными дозами.
