Стук сам постепенно готовил диверсию. Но «немец» при очередной проверке участка остановился у него и прямо заявил, что он не дурак и видит, что Стук под предлогом халатности хочет организовать диверсию на пути. Обходчик не растерялся, тем более что начальник службы пути зашел в его будку один, солдат-немец и еще несколько путевых рабочих оставались в дрезине, и, по его словам, «готов был пристукнуть «немца», но тот сказал ему, что он будет смотреть на все это сквозь пальцы, если Стук после диверсионного акта скажет партизанам - а больше ему деваться было некуда, - чтобы те передали в Москву, что «железнодорожник» жив и ждет письма не в Гродно, а в Скрибовцах».
Проверка, проведенная партизанами после диверсии и бегства Стука в лес, показала, что фамилия начальника службы пути не немецкая, а польская - Густав Жимерский, что инженер дружит с гестаповцем Габришем, которому часто поставляет самогон, добываемый через путевых обходчиков.
Начальник разведки, который хорошо знал обстановку в районе дислокации отряда, рассказал также Киселеву, что они делали кое-какие шаги для установления контактов с инженером своими силами, но это не дало никаких положительных результатов. Часть бывших рабочих на железной дороге, прибывших впоследствии в партизанский отряд и бригаду, характеризовали его как типичного штатского немца, исполняющего свой долг перед фатерландом, но старающегося держаться подальше от политики. Исполнителен и требователен к подчиненным, хотя при оформлении новых рабочих на работу бывает весьма снисходителен, не всегда требует полагающиеся по немецким правилам документы,ограничивается справкой от бургомистра или старосты; сам же, по оформлении на работу, следит, чтобы у рабочего были все необходимые, по немецким понятиям, документы: кеннкарта, удостоверение с места работы, пропуск на линию для рабочих службы пути.
Многие прибывшие в отряд воспользовались именно такими пропусками на линию, чтобы уйти из-под контроля полиции и фельджандармерии и перебраться в лес. Другие расписывают его как чуть ли не разведчика или партизана, который помог им с оформлением на работу на дорогу, а потом и в бегстве в отряд. При таких противоречивых данных начальник разведки отряда решил не связываться с ним без специального указания Москвы, хотя и наблюдал за ним через своих связных в Скрибовцах и даже засек однажды его пребывание в Лиде, где его видел один из партизанских разведчиков, которого еще раньше спрашивали о работе этого инженера в Скрибовцах.
Все эти сведения затрудняли решение вопроса о связи с «железнодорожником». Начальник разведки высказал предположение, что гестапо или «Абвер» могли использовать начальника службы пути для проникновения в партизанский отряд, для подставы его партизанам и даже пошли на то, чтобы допустить диверсию и тем самым повысить к нему степень доверия, тем более что он требовал через Стука связи с Москвой.
Киселеву были известны и другие обстоятельства из жизни «железнодорожника». Перед войной чекисты с помощью Густава Жимерского, который работал инженером на станции Гродно, ликвидировали крупную вражескую диверсионную группу. Шпионская банда «Блоха» являлась детищем отделения «Абвер-3» при штабе группы войск «Померания» и должна была в день нападения фашистской Германии на СССР взорвать железнодорожный узел Гродно и создать условия для окружения частей Советской Армии в этом районе. Жимерский был арестован вместе с другими участниками диверсионной группы. Но его дело было выделено производством, он был освобожден и работал позже на станции Орша. В первые дни войны инженер был приглашен на беседу и дал согласие работать в тылу у немцев. При отступлении наших войск он был оставлен в Орше со справкой об освобождении из тюрьмы. Явка ему была назначена в Гродно.
Как Жимерский оказался в Скрибовцах, почему он не пытался выйти на связь в Гродно, почему до лета 1942 года он не давал о себе знать? На все эти вопросы Центр искал и не находил ответа. И теперь Киселев, который лично знал Жимерского по своей командировке в Гродно в 1940 году, когда Центр контролировал разработку фашистской резидентуры белорусскими товарищами, должен был решить эту задачу. Он допускал мысль, что Жимерский мог быть арестован в Гродно немцами, уличен на допросах в гестапо в двойной игре и расстрелян. А гестапо или «Абвер» решили использовать бывшую его связь с органами НКВД, чтобы подставить советской разведке своего человека, тем более что, прося Стука сообщить о нем в Москву через партизан, начальник службы пути не назвал ни слова из пароля для связи.
Разведчик-чекист, который посетил начальника службы пути в январе 1943 года, также не мог установить, разговаривал ли он действительно с Жимерским или с подставой, так как фотокарточки Жимерского не было.
Кто же теперь «железнодорожник» - друг или враг? Действительно ли это Густав Жимерский или подставной немцев? Решить эти вопросы Киселев мог, только лично повидав «железнодорожника». И он начал подготовку к этой встрече.
