- Это утверждение недалеко от истины! Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Если русские планируют летнюю наступательную кампанию на Украине, а к такому выводу склоняется наш генералитет, то в Белоруссии, по законам элементарной военной стратегии, должна возрасти активность партизан, а на деле все происходит наоборот! А если русские хотят нас дезинформировать? Представляете, чем все это может кончиться? Короче говоря, нашу агентуру надо крепко потрясти, и не только для того, чтобы установить слабые места партизан, а главное, выяснить, почему здешние партизаны вдруг стали «ленивыми»? Именно для проведения такой работы я и попросил откомандировать вас, Вернер, в мое распоряжение. У вас есть опыт работы в Эстонии, где, как утверждает штаб РСХА, вы довольно успешно справлялись с партизанами.
- Сделано немало, герр штандартенфюрер, но ваши слова с оценкой моих действий звучат преувеличением, - ответил Херсман.
Но он явно скромничал. До Белоруссии штурмбанфюрер возглавлял охранную полицию войск СС в оккупированной Эстонии и безжалостно расправлялся с эстонскими патриотами.
Во второй половине дня из Минска в район Гродно вышли две машины - армейский вездеход и легковой автомобиль марки «хорьх». Вездеход вел шофер в форме солдата вермахта со знаками различия обер-ефрейтора. Рядом с ним на переднем сиденье находился майор саперных войск, а на заднем сиденье расположился пожилой человек в полувоенной форме без знаков различия, которую обычно носили чиновники службы Тодта, занимающейся дорожным строительством. За рулем «хорьха» сидел ефрейтор. В машине были еще два капитана инженерных частей вермахта.
Этот маленький кортеж проходил через все контрольно-пропускные пункты совершенно беспрепятственно, хотя часовые на КПП тщательно проверяли рейсовые документы у других военных машин. Этому кортежу путь открывали два специальных зеленых пропуска с черной окантовкой, которые водители показывали старшему на КПП.
Ни водители встречных машин, ни те, которые оставляли за собой вездеход и «хорьх», не могли подумать, что в вездеходе едет командующий охранной полицией и СД в Минске штандартенфюрер СС Эрих Эрлингер. Правда, в кармане его френча лежали документы на имя инженера-дорожника Эрвина Эттин-гера. Но это был такой же маскарад, как и форма одежды водителей машин и сопровождавших Эрлин-гера офицеров, которые принадлежали к «черной гвардии» нацистов - СС.
Эрлингер являлся не только третьим лицом фашистской военной администрации «Ост» в Белоруссии, но и одним из крупных специалистов СС по вопросам агентурной работы. С 1933 года он прошел большую школу подрывной деятельности против коммунистического и социалистического подполья в Германии, занимался созданием «пятой колонны» во Франции, побывал на Балканах, а затем был отозван на работу в главный штаб РСХА - Главное управление имперской безопасности.
Но здесь он продержался недолго. В связи с разгромом 6-й армии фельдмаршала Паулюса под Сталинградом и активизацией партизанского движения, особенно на территории Белоруссии, фашистская верхушка решила серьезно заняться чисткой глубоких тылов на Восточном фронте. Вспомнили они и об Эрлингере, который и был назначен командующим охранной полицией и СД в Минске.
Эрлингер был категорически против встреч и бесед с агентурой в помещениях местных органов гестапо и СД, к чему нередко прибегали малоопытные сотрудники службы безопасности, считавшие себя полноправными хозяевами оккупированных земель и пренебрежительно относившиеся к разведке партизан или групп сопротивления.
Эрлингер постоянно старался внушать своим сотрудникам, что вызов агента в служебное помещение, беседа с ним в помещении жандармерии, комендатуры или даже в гешефте старосты или бургомистра рано или поздно приведут к провалу этого агента.
Одной из главных забот штандартенфюрера было оборудование явочных квартир в городах оккупированной Белоруссии, преимущественно подальше от центра, в районах, приближенных «к партизанским зонам».
Связь с агентурой, заброшенной СД в партизанскую зону, была очень затруднена: агент был не волен распоряжаться собой. Однако ему давались один-два адреса в городах или селах вблизи зоны действия партизан, куда он мог заглянуть, будучи направлен с каким-либо заданием из пределов «партизанского края». Там он мог по паролю оставить свое донесение, назначить следующую встречу или найти другую связь.
На этих же квартирах Эрлингер принимал свою агентуру, работающую на территории, где хозяйничали оккупанты. То ли по стечению обстоятельств, то ли по прихоти Эрлингера его явочные квартиры во многих городах размещались вблизи костелов, церквей или развалин монастырей и замков. Возможно, это делалось и для того, чтобы не слишком грамотный агент быстрее мог сориентироваться в незнакомом городке и быстрее отыскать нужный адрес.
