Кровав Иван Грозный — а люб памяти народной. Кровав Петр I — а великий из великих.
Кровью залил страну Сталин — а велик как, и страна при нем великая была!
И вот нам — не англичанам! не французам! не немцам! — делаются а чем-то круты и
манящи эсэсовцы в черном, закатанные рукава и автоматы: сейчас будем вас немножко
расстреливать, сволёчи! Это не официальное искусство — не приведи бог! — это давно
живущие психологические склонности молодежи. Быть страшным, властным,
смертоносным — для швали своего народа! Русский, млеющий перед образом эсэсовца
как супермена! — каково? Он-то думает, что он как бы просто играет — ан нет, милай, подсознание не обманешь, желание наружу завсегда вылезет.
КОМПЛЕКС НАЦИОНАЛЬНОЙ НЕПОЛНОЦЕННОСТИ ВЕЛИКОРОССОВ.
ЖЕЛАНИЕ ВСТАТЬ НАД СВОИМ НАРОДОМ
Нет-нет, это относится далеко не ко всем — во-первых. А во-вторых, это встречается
практически в любом народе. Но чем народ более горд собой и уверен в себе — своей
национальности, истории и ценности — тем реже случаются в нем такие эксцессы. Тот, кто считает себя выше всех — не станет играть в другого, ставя в этой игре чужих выше
своих.
Но мы-то сейчас говорим именно о русском национальном духе!
3. Русский национальный дух при киевских и других князьях состоял из сословного духа
германо-славянской воинской верхушки — и духа народа, который кряхтел под властью, отдавал подати и быстро стал мечтать тоже войти бы в верхушку: стать дружинниками, боярами, сильными мира сего — и тоже при случае д-давить смер-рдов!
УГНЕТЕННЫЙ ХОЧЕТ БЫТЬ УГНЕТАТЕЛЕМ И ПРЕЗИРАЕТ ТАКИХ, КАК ОН
САМ
4. Русский национальный дух при Иване Грозном был: раболепие, покорность, страх. И —
глумление опричнины.
Власть стала абсолютной и сломила всех. Понятие чести отсутствовало в принципе.
Раболепную преданность возвели в принцип. Протест давился в зародыше, и
выпалывалось все кругом. Возможен был только приказ сверху и послушание снизу.
И сбежал к черту в Польше весь экспедиционный корпус во главе с Курбским! Плюнули
рабы на рабскую родину!
5. Петр европеизировал Россию. Ввел обычаи и этикет Голландии, Германии, Англии.
Убрал непроницаемость сословных перегородок.
При этом — по всем свидетельствам! — немецкий булочник разговаривал с русским
императором свободнее, чем русский министр! В немце и голландце царь видел человека
высшей цивилизации — свободной, развитой, влиятельной, зажиточной. А свои —
сиволапые.
Быть иностранцем на Руси при Петре стало престижно. Иностранец был выше своего.
Если пахнуть начинает от царя — то чего вы хотите от духа народа?! Смотрите, слушайте, внимайте: иностранцы лучше нас, с ними сам царь больше считается и уважает.
Самое ужасное, что на тот момент Голландия и Германия действительно поднялись по
лестнице цивилизации выше России. И флот, и армия, и промышленность, и науки, и
искусства, и архитектура. Впрочем, для архитектуры выписали итальянцев. Ну —
итальянцы еще московский Кремль построили.
Власть выше нас.
Иностранцы выше нас.
Нам права не полагаются.
Вот примерный комплекс русского человека той эпохи. И посмел бы кто из приближенных
перечить Петру! А сладко бить в морду, когда и пикнуть не смеют, а? Одно слово — царь-
европеец.
6. И одной из черт национального духа совершенно оформилась непобедимая тяга к
воровству.
Анекдот знаменитый и знаковый: подготовивший Указ против воровства Петр поделился с
Меншиковым: кто украдет что дороже веревки — быть тому повешенным на той самой
веревке. Выдержав издевательский взгляд законодателя, Меншиков вздохнул
сочувственно, и ответ его засел в фольклоре, как клинок в камне: «Мин херц, останешься
без единого подданного».
Исконно — князья обирали народ, а народ поворовывал где мог, компенсируя чрезмерные
потери и действуя в том же духе посильного самообеспечения.
7. Боже мой, как прекрасна и безразмерна была бы история воровства в России! А какой
персоналий! А какой раздел анекдотов — радостных, восторженных! Сколько глубокой
самоиронии в русских анекдотах о воровстве! И что характерно: сами русские складывали
всегда анекдоты о том, что русские воруют больше всех! Это льстило — хоть в такой
форме! — национальному самолюбию!
Русские анекдоты о воровстве — это раздробленный на блестки великий русский
плутовской роман, который не был написан по причине необходимости бежать от погони, шутить и пропивать ворованное в одно и то же время.
Если власть всегда чужая. Если от тебя ничего не зависит. Если обирают тебя как могут.
Если прав у тебя нет. А жить как-то надо. А всех мастей сборщики налогов и наместники
интересуются только доходом с холопьев и подчиненных, и откупиться можно от любого
проступка. А воровством промеж холопьев и подчиненных власть не интересуется, лишь
бы ее казна затронута не была. А в случае чего всегда можно податься в леса бескрайние и
степи безбрежные, поминай как звали. А каждый, кто выше, обирает тех, кто ниже. Так
чего ж не своровать, если можно?!
