Возле Ставки было тихо. Караульные ещё не знали, какой приказ им вскоре придётся исполнить, или быть убитыми за непослушание. Генерал был внутри своего штаба один. Он вошёл в свой кабинет и принялся писать письма. Сначала он записал свои последние приказы. Затем начал строчить письмо генералу Вайсу с уведомлением о том, что планирует переводить свою армию из столицы на восток, дабы дать отпор противникам с двух сторон.
Закончив свои дела, он просто сел за стол и принялся осматривать свой кабинет, стараясь запомнить каждую деталь. И хотя он видел все эти предметы уже много раз, сейчас всё было по другому. Вот там его полка с книгами и документами, у стены… Вот там место для посетителей. А прямо напротив него стоит большая карта страны. Старые границы были наведены красным. Нынешние же — чёрными чернилами. И я вам скажу, что контролируемая территория занимала не больше одной десятой всей страны.
Он просто смотрел вокруг. А потом, глядя в окно, подумал: "где я ошибся?". И действительно, только злой рок и ужаснейшее течение обстоятельств стало исходом генерала, а никак не его личные ошибки.
Наконец, он услышал нужный ему сигнал. К Ставке подъехало несколько машин или телег, откуда массово повыскакивали вооружённые солдаты. С улицы послышался крик Аккермана: "Окружить здание! Перекрыть все выходы!".
Караульные начали было протестовать, мол, внутри один только генерал — фельдмаршал… Но в ответ раздались выстрелы. Генерал услышал, как внутрь зашло несколько человек. Затем раздался стук в дверь.
— Разрешите? — спросил Эшфорд.
— Конечно. Входи, Эшфорд.
— Мой генерал… Снаружи полковник Аккерман. По приказанию…
— Сядешь может сначала?
— Я адъю…
— Адъютант генерала предателя? Какая теперь между нами субординация, Эшфорд.
— Если Вы настаиваете, — тот присел на свободный стул и продолжил: — По приказанию премьер — министра Кадэра Вы арестованы за попытку переворота против действующей власти…
— Видимо сами они боятся зачитывать мне приговор, — улыбнувшись, сказал генерал. — Не беспокойся, Эшфорд. В данной ситуации ты всё делаешь правильно. Скажи, что я сейчас выйду. Если не против, мне нужно немного времени… Собрать вещи.
— Х — хорошо, мой генерал, — вырвалось у Эшфорда, перед тем как он покинул помещение.
Генерал зря времени не терял. Он протёр свою форму от любых пятен и дорожной пыли. Нацепил все награды и ордена, когда — либо выдаваемые ему. Генерал так же взял свою золотую офицерскую саблю. Спрятав свой револьвер во внутренний карман, он положил во внешний свои письма и покинул кабинет.
Едва он вышел, на него тут же уставились дуло двух винтовок. Они смотрели ему в глаза. А полковник Аккерман стоял между них, крайне взволнованный.
— А, полковник Аккерман. Чем обязан такой честью? — с иронией сказал генерал, глядя на два дула винтовок.
— Вы арестованы по подозрению в государственном перевороте и губительных для армии военных операциях. Мне приказано сопроводить Вас в тюрьму.
— Приступайте, солдаты, — без капли сомнения или страха в приказной форме сказал тот солдатам. Один двинулся к нему и, приглушив голос, прямо спросил:
— У Вас оружие есть?
— Да, — он вытащил кобуру из внутреннего кармана и протянул тот солдату.
— Прошу Вашу саблю.
— Если позволите… Я прошу Вас оставить мне её. Клянусь, что не буду предпринимать попытки кого — либо зарезать.
Солдат глянул на Дункана, и тот утвердительно кивнул. Вот так и покинул генерал свою Ставку… В сопровождении почётного караула. Он увидел два тела, сложенных у стенки, и воскликнул:
— Они были невинны, Аккерман. Их кровь на Ваших руках.
— Они пытались препятствовать аресту. Мой долг был устранить эту проблему, — сухо ответил тот.
— Как легко Вы устраняете проблемы, полковник.
У Ставки осталась половина министерского батальона. Остальные сопровождали генерала по пути в тюрьму. Он шёл, напевая себе под нос гимн Республики… Кое — кто из солдат подхватывал, но тут же получал приказ прекратить.
На Эшфорде не было лица. Он был верен Республике ровно столько, сколько был верен своему генералу. И мысль о том, что теперь ему придётся казнить этого святого человека, который всю свою жизнь потратил на борьбу с тиранами, никак не могла ужиться в его голове.
Аккерман наоборот, ликовал. Ведь он давно метил выше звания полковника… И что тут говорить! Теперь всё получалось… Но не так, как он планировал. Из мирного протеста для отвлечения внимания Филипп Август сделал настоящую революцию. Да и перспектива сдать город противнику его вовсе не устраивала. Но всё же он ликовал, ведь теперь ничто не преграждает ему путь на вершину армейской иерархии.
О, вы наверное давно догадались, что тот мятеж на станции организовал Аккерман… Он послал неверный приказ тем солдатам, из — за чего они так сильно привлекли к себе внимание. Эти диверсанты должны были разведывать обстановку, а не вступать в открытый бой.
