Конец сказки полностью

Атасов, практически слово в слово повторил то, что совсем недавно говорил Артему Поришайло. Вскользь упомянув криминальные войны за заводы, фабрики и прочие осколки народного достояния, ведущиеся бывшими партаппаратчиками, мечтающими превратиться в отечественных Онасисов,[68] Атасов заговорил о друзьях, которых Артем Павлович отправил в Крым, а затем, без зазрения совести сдал, к чертовой матери.

– Это обычные волонтеры, Вацлав Збигневович, у которых против вас ничего личного, поверьте. Обыкновенные пешки, понимаете? Никто бы из них и пальцем не пошевелил, если бы не Поришайло. А он, смею вас заверить, умеет уговаривать.

– Верю, – выдохнул Бонифацкий. Юля взвизгнула. Атасов поморщился, как от головной боли.

– Слабое утешение для того, кто лежит в гробу, не правда ли? – осведомился Боник почти шутливо. Он мог позволить себе это, ведь все было позади, отправленных по его душу людей похоронила гора. Вместе со строптивым партнером. Так он, по-крайней мере, думал.

– Это верно, – согласился Атасов. – Но, коли, приказ отменен, а вы, по счастью, живы, они не опаснее разряженного пистолета.

– Да уж, не опаснее, – криво ухмыльнулся Боник. – «Расскажи это Лене Витрякову, урод, и тем его бойцам, которые еле поместились в ледник. И которых теперь, кстати, либо хоронить, за счет заведения, с подобающими павшим героям почестями, либо рассылать родственникам по почте, либо ночью забросать землей в ближайшем овраге, что, пожалуй, разумнее всего».

– Ну, и чего же вы хотите? – спросил Бонифацкий. Юля раскачивалась, постанывая, мысли в голове начали путаться.

Атасов заверил, что не нуждается ни в деньгах, ни в чем-то еще, а хочет, всего-навсего, обменять пленки с компроматом на жизни своих приятелей. Если, конечно, они еще живы.

– Обещаю вам со своей стороны, вы никогда больше не услышите ни об одном из нас, – обещал Атасов. Он не хотел просить, но выбирать не приходилось. – Если только, когда-нибудь не решите, что мы можем вам пригодиться. С недавних пор никому из нас не стоит ждать от Артема Павловича медалей, а, враг моего врага – мой друг, не правда ли?

– Не знаю, – протянул Бонифацкий неуверенно. – Друг моего друга – не мой друг, вот это я где-то, кажется, слышал. В любом случае, – продолжал он, – я не привык покупать надутых коров с завязанными глазами. Хотите поговорить, подъезжайте. Обсудим на месте, без телефона, так сказать, с глазу на глаз. Пленки прихватите с собой. Что скажете, Атасов?

В ответ Атасов спросил, может ли переброситься парой слов с Андреем Бандурой, который, по его сведениям, находится в руках Бонифацкого. Вацлав Збигневович отказал, впрочем, заверив собеседника, что жизни Андрея пока что ничто не угрожает.

– Он немного пострадал в аварии, но, сам виноват, знаете ли. – Юлия подняла платье до груди, маленькие коричневатые соски мелькали у него перед носом, и сейчас Бонику больше всего хотелось поймать их губами. Но, тогда он не смог бы говорить.

Атасов, не став настаивать, пообещал, что прилетит завтра, первым же утренним рейсом. Самолеты в те времена летали полупустыми, авиабилеты не были дефицитом. Договариваясь о встрече, Атасов даже не заикался о гарантиях, большая часть козырей находилась у Бонифацкого на руках.

– Как мне вас найти в Крыму, Вацлав Збигневович?

– Вы уже взяли билет? – осведомился Бонифацкий.

– Считайте, он уже у меня в кармане, – заверил Атасов.

– В таком случае, – Боник на секунду замешкался, – вас встретят завтра утром в аэропорту. Ну, и доставят, по назначению. Самому вам добраться сюда будет затруднительно.

«Это мы еще посмотрим», – сказал себе Атасов на противоположном конце провода. Он стоял в будке междугороднего телефонного автомата, в зале ожидания аэропорта Жуляны, как раз заканчивалась регистрация пассажиров на вечерний рейс в Симферополь, так что ему следовало пошевеливаться.

– Тогда до скорой встречи, Вацлав Збигневович.

– До встречи, – эхом откликнулся Бонифацкий. Трубка, с глухим стуком упала на пол. Руки, соскользнув с талии, легли на ягодицы.

– Черт, детка, ох…

«Безумие, – ухало в голове Бонифацкого, – дурацкий, неоправданный риск».

Как бы в подтверждение этим мыслям через приоткрытое окно донесся шум автомобильных моторов под аккомпонимент разбрызгиваемых шинами луж. Во двор заехало как минимум несколько машин, Боник не видел, ориентируясь по слуху. Это могли быть парни Завика, которым надоело копать, а мог быть и сам Витряков, уцелевший благодаря своим пресловутым кошачьим жизням. Кто-то забарабанил в дверь. Бонифацкому показалось, по голове. По спине побежал холодок, член среагировал мгновенно, пожалуй, даже быстрее мозга.

– Папик, ты куда? – воскликнула Юлия.