И тут дымное облако стало рассеиваться. Огонь раздался в стороны, стал словно коромыслом сияющим. И показалась в этой арке черная фигура… как будто ель ожившая, с руками и ногами вместо ветвей.
– Ты еще кто? – уже как-то устало спросил князь. – Еще какой-нибудь Кащея черт?
– Не черт я, – проскрипел еловый великан. – И Кащею не служу. Князь я, как и ты. Лесной только. Смотрю, помощь тебе нужна?
Глеб едва не выругался. Глупым вопрос ему показался.
Нужна ли ему помощь?! Да нет, у него все хорошо! Тепло, светло и мухи не кусают!
Но воздержался он от ядовитых слов. И от вопросов воздержался. Когда вокруг лес пылает – как-то не до болтовни. Так что князь только поклонился и молвил:
– Коли милость твоя на то будет.
– Хорошо, – протянул ему длань леший. – Ряду заключим, князь. Выведу тебя из огня – а за то обещай мне лесов более не губить, не тревожить. До конца жизни ни дерева ты не срубишь, ни зверя лесного не убьешь. А коли погибнет мой лес в огне змеином – новый высадишь.
– Невелика плата за жизни спасение! – пожал деревянную ладонь Глеб. – Срядились, князь!
Река была черным-черна, и текла в ней не вода, а сернистая жижа. Каждый вершок горел неугасимым пламенем, а на берегах громоздились человечьи кости. Иван, Яромир, Василиса и Синеглазка несколько минут просто стояли и дивились этой небывальщине.
– Ну вот и пришли, – пробормотала Василиса. – Пучай-река, огород земли мертвой…
– Фу, ну и смрадище же, ну и вонь!.. – поморщилась Синеглазка.
– Дык! – хмыкнул Яромир. – Недаром ж ее еще Смрадиной зовут.
– Не Смрадиной, а Смородиной, – поправила Василиса.
– Да один бес. У нас на Руси вообще чуть не каждая вторая речка – Смородинка.
– Или Вонючка, – поддакнул Иван.
– Ага. Никакого воображения.
Переправиться через реку Пучай вплавь никто даже не подумал. Могут ли живые умереть в Нави, толком не знала даже Василиса, но узнавать такое из первых рук ей не хотелось.
Вона как жаром пышет!
Но с иными переправами было худо. Ни моста, ни лодки какой. Брод, может, и есть где, да в эту реку даже по лодыжку вступить – себе дороже.
Долго шли вдоль берега. Иван временами подбирал кости, швырял в кипящую серу. Те мгновенно сгорали, а над рекой поднималось зеленоватое облачко с как бы глазами и ртом. Шипело злобно, брань изрыгало. В первый раз княжича это напугало, а потом ничего, забавлять стало. Даже рожи в ответ корчил, нос показывал.
Не един час так прошел. Время в Нави тянулось странно – то ли есть, то ли нет. Протекает вроде и незаметно, а потом спохватился – который день ты уже тут?! Которую седмицу?!
А потом впереди показался мост. Почти над самым огнем проложенный. Раскаленный, дымящийся, но не горящий, хотя и деревянный. Чудо чудное, диво дивное – но в мире мертвых такому уж не изумляешься.
Иван с сомнением глянул на свои сапоги червленого сафьяна. Перевел взгляд на такие же Синеглазки, на суконные коты Василисы, на босые ступни Яромира.
Не, по этакому мосту им не пройти.
Но тут из висящего над ним дымного облака выступил… человек не человек, зверь не зверь. Был он огромен, двуглав и синекож, меч огненный в руке держал и сам горел пламенем. Вместо глаз – черные дыры, а борода смолью вымазана.
Но всего несколько секунд он таким был. Прямо на глазах видоизменился, обернулся огромным людоящером, змием уже не о двух, а о трех головах. Меч погас, но стал зазубрен, а сзади заплескался хобот с собачьей головой.
Но и этот облик продержался недолго. Раздалось чудище в плечах, выросло, обзавелось дубиной шипастой, а голов стало не три, а целых шесть – все на длинных шеях, клыкастые, а иные – о тонких клювах.
И тут же снова изменилось. И снова. И еще раз. Облики перетекали друг в друга почти без задержки, глаз не мог толком ни за что зацепиться.
Разве что голов всегда оставалось больше одной.
– Приветствую тебя, страж моста огненного! – без страха молвила Василиса Премудрая.
– Грррххррр!.. – заплескало раздвоенным языком чудище. – И тебе… кхррр!.. привет, девица!
– Это кто ж такой, Яромир? – шепнул оборотню Иван.
– Чудо-Юдо это, – вполголоса ответил тот. – Диво древнее, самой Матерью-Землей порожденное.
– А он добрый или злой?
– Не добрый и не злой, а так, сам по себе. Только ты меча зазря не доставай, он нас тут всех в землю втопчет.
Иван и не доставал. Княжич зачарованно таращился, как сменяются облики Чуда-Юда, как превращается оно во все новых страховидл. То хоботы у него отрастали огромные, а то голов становилось десять, двенадцать, вовсе без счета! То шерстью диковина покрывалась, а то чешуей рыбьей серебрилась. То огонь из пастей фыркал, а то отрава зеленая стекала.
– Кто такие?! – прорычало Чудо-Юдо сразу девятью глотками. – Зачем здесь?! Отчего живые в Нави?! Биться желаете, али миром разойтись хотите?!
– Миром, миром! – замахала руками Василиса. – Бересту тебе принесла от Бури свет Перуновны!
– Ишь ты! – выпучило глазищи Чудо-Юдо. – А что ж старая сама не пришла?! Ну давай сюда свою бересту!
