— …Родителям нашим на утешение, церкви и отечеству на пользу. — Сергей Феодор поворачивается и идет к себе.
Словно Епифанова и не ждали. Всё в классе так, будто нет и не будет никакого урока — по-домашнему. И после вскрика «идет», после шелкового шуршания рясы у двери и грозного «молитву!» ничто не изменилось. Встали, перекрестились и вернулись к своим будничным делам.
Каждый занят тем, чем может заняться школьник на свободе. На особой, запрещенной, а потому манящей свободе, когда преподаватель в классе, когда опасная игра со штрафным журналом, с колами по поведению…
Класс — лагерь, класс — детская.
К Гришину и Кленовскому подсел Черных. Острием пера надо ударить по тупому кончику другого. Перышко перевернется и ляжет «горбылем» — выиграл, ляжет «лодочкой» — проиграл. Пунцовый Кленовский жарко дышит. Руки потны, руки неловки — сплошные «лодочки».
Епифанов недвижно стоит у порога двери.
У Телегина сегодня лассо (вчера прочитан «Всадник без головы»). Брусников держит конец веревки, а Телегин вертит над головой петлю. Читавший молитву Сергей Феодор садится на парту не спеша, размеренно… Что это?! Проносится перед глазами… Сжимает горло…
— Аг-ггх!!!
Судорожно, рывком собирается веревка. Сергей Феодор качнулся назад, взмахнул руками… Так «бледнолицый» в объятиях индейского лассо вылетает из седла.
…Родителям нашим на утешение, церкви и отечеству на пользу…
У Плясова и Лисенко — обычное: под двумя пустыми партами, на корточках изображают собак. Кто злее. Кто свирепее рычит.
— Рррр-ы!!
— Грррры!! А-а!..
Епифанову уже не сдержать себя. Быстро — к кафедре. Журнал с размаху об стол, пощечиной.
Молниеносно раскрыт лист: «Закон божий». Ручка — в чернильницу. Ручка бежит по клеточкам.
— Телегин — кол!.. Брусников — кол!.. Плясов — кол!.. Лисенко — кол!..
И отдельно — спокойно, негромко:
— Тутеев!
Первый ученик идет к кафедре. Епифанов тем же безмятежным голосом:
— Что сегодня?
— Сегодня, батюшка, «Лица, совершающие богослужение».
— Отвечайте!
Тутеев набирает воздуху и залпом, на одном вдыхании:
— …Богослужение в храме божием совершается священнослужителями, особо для этого избранными и посвященными. Таковы: епископ, священник и…
Телегин с Брусниковым пробираются к пустым рычащим партам. Телегин, скрючиваясь:
— Плясов, Лисенко, по колу нам поставил!..
— Рры-аа!!!
— Брось дурака валять, идем зачеркивать!
Из-под парты красное, взъерошенное:
— Чего?
— Колы, говорю, поставил.
— А-а… Идем!
Двое становятся налево от кафедры, двое — направо. Тутеев — в середине, залпом:
— …при освящении их дьякон получает меньшую степень благодати, священник вдвое большую, а епископ самую высшую. «Дьякон» — слово греческое и значит…
— Батюшка, зачеркните кол! — слева.
— Батюшка, зачеркните! — справа.
Ни слева, ни справа будто никого нет. Есть только Тутеев. Епифанов Тутееву неестественно громко, бодро:
— Ну хорошо — это знаете… Что еще на сегодня?
— «Священные облачения лиц, совершающих богослужение».
— Отвечайте.
— Батюшка, зачеркните! — слева.
— Батюшка, зачеркните! — справа.
— …в отличие от обыкновенных одежд, они украшаются крестами. Одежда дьякона — стихарь, орарь и поручи…
— Ба-а-тюшка, за-аче-е…
И вдруг заметил: слева — двое, справа — двое. Епифанов тыкает рукой влево, вправо; в плечи, в спины:
— На места, на места-а, хулиганы! Не зачеркну, пусть родители вас пропорют за колы…
— Батюшка, зачеркните, мы же…
— На места, на места, потом!..
— Ба-атюшка, вы при нас!
— Пошли, говорю!
— Заче-еркните…
Епифанов стремительно хватает ручку, сухое перо бежит, царапая колы в клеточках.
— Батюшка, вы обмакните.
Ручка в чернила. Около колов появляются непонятные, раздражающие точки: точка, точка, точка… Епифанов разваливается на стуле:
— Итак, Тутеев, дальше.
— Батюшка, зачеркните! Что это за точки?..
Вскакивает, громово:
— На места, мерзавцы!!!
Ручка в чернила, ручка бежит по клеткам — колы зачеркнуты.
— Тутеев, дальше!
— …Белый цвет подризника напоминает священнику, чтобы он всегда имел чистую душу и проводил беспорочную жизнь…
Глаза рыщут по журналу. Остановились.
— Черных!
Ладонь прикрыла перышки (не спутать бы, не нарушить игру).
— Батюшка, я отказывался, я сегодня не приготовил урока.
— Когда это отказывался?
— Перед уроком.
— Кол!
Черных вскакивает. Ладонь на парте, на перышках.
— За что же кол? Я же!..
— Сиди, сиди, только не подходи. Аркович!
— Батюшка, я тоже отказывался… Как молитву прочли, я отказался.
— Гришин!
Исподлобья, категорически:
— Я отказывался.
— Жениться скоро, а все отказываешься!.. Ну хорошо, не подходи только. Жучков!
Жучков — спасенье. У Жучкова каждый год новые учебники по закону божию. У Жучкова — маленькая тетрадочка со всеми тропарями и молитвами. У Жучкова — отличное тяжелое евангелие.
— Дальше об одежде архиерея.
— …Сверху саккоса архиереи еще носят амфор, что значит наплечник. Это есть длинный широкий плат, украшенный…
