– Было время подумать, да и реальность показала, что все, написанное мною, – настоящий бред. Ведь это ж надо – считать человека производительной силой. Я раньше и в самом деле полагал, что рабочий должен думать только о классовой борьбе, а после победы над проклятыми капиталистами – заботиться лишь о выполнении плана и мечтать о строительстве коммунизма. А люди ведь не такие: хотят и побездельничать, и на солнышке полежать, и пивка попить, а думают не о коммунизме, а о Машке из соседнего цеха. Вот этого я и не учел в своей теории, оттого все и пошло насмарку. Получилась сухая схема, идеальная модель, вечный двигатель какой-то. Реальность его сломала. А то, что думает по этому поводу мир, мне – как собаке пятая.
– А как вы относитесь к Ленину? Он же первым сумел воплотить ваши идеи в реальность.
– Параноику только дай волю: он любой бред сделает реальным. А Вовке повезло, хотя он, недоучка, всё, решительно всё, переврал. Во-первых, ситуация была такая, что никто не хотел брать на себя ответственность. А он буйный, не побоялся, взял. Психи, они ж хитрые, вот он и пролез к власти. Во-вторых, только в России можно вот так, безнаказанно, вешать людям лапшу на уши. Простите за профанизм, но нынешний мой круг общения накладывает отпечаток. Вот все уши-то и развесили и дали вести себя, как ослиное стадо, на зеленый сочный луг коммунизма. Только на лугу этом трава краской покрашена. Так что, слава богу, что стадо это заблудилось и так никуда и не пришло. А коммунизм – совершенная глупость. Это ж надо – отдавать все свои способности, чтобы удовлетворять любые потребности!
– Вы считаете это неправильным?
– Абсолютно, чудовищно неправильным! Способности следует отдавать вовсе не для того, чтобы удовлетворять собственные потребности, а чтобы творить. Творить, и все. Предвидя ваше замечание, что творить – это тоже потребность, скажу, что потребность в творчестве никогда не удовлетворяется.
– Но это сложно понять. Сами-то вы как пришли к этому?
– Вам, конечно, сложно, но я-то гений, так что вы меня ни с собой, ни с другими-то не равняйте. Но мне помогло и моё нынешнее существование. В аду человеку дается вечность, чтобы переосмыслить и свои поступки, и свои идеи. И не только вечность, но и, что более важно, подходящие для этого условия. Вообще ад – это идеальное место для раздумий, тут можно до чего угодно додуматься.
– Так вы в аду? За что же?
– Да где же мне ещё быть? Я и при жизни много грешил, а после моей смерти книги мои такого понаделали, что сто страдалищ для искупления не хватит.
– Насколько я понимаю, вы больше не атеист?
– Никогда не слышал вопроса глупее. Покажите мне хоть одного олуха, который остался бы атеистом в аду.
– Извините за бестактный вопрос, но какое наказание отпущено лично вам?
– Работаю на конвейере без выходных, даю три нормы в день, после работы иду в кружок марксизма-ленинизма, изучаю Вовкину галиматью. По выходным хожу на субботники и на подготовку ГТО, играю в духовом оркестре клуба имени Карла Либкнехта на тромбоне, имею вечную койку в общежитии. И, скажу я вам, прав был ваш Данька Андреев, хоть и шизофреник: нет на свете жизни ничтожней, чем у рабочего. Каторжанину, и тому жить интереснее.
– А женщины, простите?
– Женщин тут сколько угодно, но только коммунистки и комсомолки, все тупые, как сто китайцев. А у меня, знаете ли, рафинированный вкус. Да и не хочу я после первого коитуса жениться, а эти чуть что – в профком и в парторганизацию.
– Ну что ж, позвольте ещё раз выразить вам восхищение вашими идеями, сила которых изменила ход истории. И пожелать, чтобы непривычный для вас труд все-таки рано или поздно закончился.
– Ааа, идите вы все на х…
Сима распечатал текст и понес заместителю главного редактора. Тот пробежал его глазами.
– Ну, сколько раз тебе говорить? Писать надо проще, тебя ж никто не поймёт.
– Но нельзя же считать людей идиотами, текст достаточно простой.
– А они не идиоты – дебилы, тупые, как эти самые твои комсомолки. Золотое правило современного журналиста – в предложении должно быть не более пяти слов. И потом – что это, как это понимать: «Вовке повезло, хотя он и недоучка», «всё, решительно всё переврал», «Вовкину галиматью»? Ты что: посадить нас всех хочешь?
– Но там же строчкой выше написано – Ленин.
– Строчкой выше? А если кто-то начнет читать именно с этой строчки? Что тогда: «Я все-таки уехал в Магадан?»
– Хорошо, я уберу.
– И плохо у тебя про ад. Ну что это такое? Я понимаю, юмор, но журнал наш глянцевый. И старухи его на пенсию свою покупать не будут. А это значит, что читатели наши – молодые, слышишь, молодые, максимум, тридцатилетние женщины. Ну не знают они про ГТО! И вообще ничего не знают. Так что замени описание этих адских мук на что-нибудь порельефнее, поколоритнее.
– Написать, что его в котле со свинцом варят и дьявольским трезубцем, как мясо в супе, переворачивают?
– Именно так и напиши, остряк, всё лучше твоего. Можешь написать, что его яйца на специальной мельнице в мелкий порошок размалывают. Женщины это любят.
– Хорошо.
