— Ты молчишь, Гаврила, значит, я не так уж и не прав.
— Я не совсем понял твои слова о моей нечеловеческой натуре. Ты серьёзно? Или это какие-то твои сектантские штучки?
— Может, всё же сам расскажешь, Гаврила? Так, по крайней мере, ты сможешь дозировать информацию. Я ведь не претендую на все твои секреты. Но хотелось бы всё же знать…с кем свела судьба и, поверь, ты от этого только выиграешь!
— А с чего ты, Лука, вообще взял, что у меня есть какие-то особенные секреты? Я студент. Мне двадцать два года. Занимаюсь самосовершенствованием. Ищу себя не только в познании науки, но и в поиске новых возможностей собственного тела. Что не так? — я всё ещё тянул и продолжал валять Ваньку, несмотря на просто-таки гранитный скепсис во взгляде Луки.
— Ну хорошо, Гаврила. Мне кажется, я тебя понял. Ты желаешь выслушать все мои аргументы, а уж потом решаться на откровенность. Так?
— Это ты сказал.
— Изволь. Да, внешне ты студент, мужчина двадцати с небольшим лет. Но манера поведения, детали, словарный запас, построение фраз и способность вести дискуссию позволяют сходу добавить твоему психотипу, скажем, двадцать лет, минимум. То есть, твой возраст около сорока пяти лет. Хотя я не исключаю, что встречаются подобные «старички» и в двадцать лет. Но не с таким телом. Развитие мышц, их особая тектоника, пластика движений, объём мышечной массы, пропорции, состояние сухожилий — вот тут я теряюсь. При твоём росте, средней плотности костной ткани и развития мышечных волокон, даже если предположить абсурдное допущение о том, что ты, скажем, тренируешься с детского сада (в порядке бреда сивой кобылы), ты никогда не смог бы показать той силы и выносливости, которые отметил я и мои ученики. Почти на грани мистических! И не нужно хмыкать, Гавр. Достаточно было посмотреть на тебя со стороны во время «пятки». Ты пёр как носорог, расшвыривая отроков словно щенков, твои ступни буквально вгрызались в глинистый склон, а самого серьёзно удалось подловить лишь раз, да и то чисто случайно в самом начале. Ты явно впервые сегодня осуществлял подъём и спуск с дерева в предложенных обстоятельствах. Мои ученики приступают к этому упражнению в лучшем случае после полугода тренировок. Ты же исполнил его сам, без подсказки и обучения специальным техникам. И ещё. Это для меня тоже очевидно. Ночью ты видишь, как днём. По крайней мере, ориентируешься идеально. Хоть и неумело это скрываешь. Может, хватит валять дурака, Гаврила. Я встречал похожих на тебя, немного других, с разными способностями. Они были более откровенны. Что тебе мешает?
Сказанное Лукой не то чтобы ошеломило, пройденные реальности приучили удивляться не словам, а событиям; скорее, этому человеку, наконец, удалось меня по-настоящему заинтриговать. Другие…
— Ты знаешь, кто такие, анавры, Лука? — я решился на прямой разговор.
Что мне грозит? Разоблачение? Не смешите меня! Лука не похож на стукача. К тому же рассказ о расе, встроенной силой случая или чьей-то неясной волей в человеческий социум и связанной с Веером Миров на генетическом уровне, больше всего напоминает один из сюжетов жёлтой прессы, которыми сейчас пестрят издания самого низкого пошиба на каждом углу.
Я здесь уже больше месяца, а так и не встретил ни одного анавра. Не странно ли? И цель моя с каждым прожитым днём в этой реальности становится всё эфемернее. Так, почему бы и не подтолкнуть события? Глядишь, Лука сведёт меня с кем-то из анавров. Нельзя же уповать лишь на собственный Матрикул. Правда, можно и засветиться ненароком. Что станет замечательным подарком для эмиссаров Хранителей.
— Знаю, Гаврила. Немного, совсем чуть-чуть, но знаю. Моя жизнь не всегда была такой, — он обвёл руками погружённый в предутреннее оцепенение лес, — была там и сума, и тюрьма, горькую пил, чуть на тот свет не отправился, повоевать пришлось…семь лет назад, видимо, кто-то там, — он поднял указательный палец, — сжалился над непутёвым Лёхой Пряхиным и забросил в далёкую страну, городок Ришикеш, что у врат Гималаев. Там-то я и познал свой путь. Теперь вот, видишь, пытаюсь поделиться мудростью с этими балбесами, — он улыбнулся, глядя в сторону сидящих у костра отроков.
— Бегая по ночному лесу и тренируясь, используя сборную солянку из различных единоборств? — вырвалось у меня ехидное замечание.
— Ну не всем же посчастливилось родиться анаврами, Гаврила, — мягко похлопал меня по плечу Лука. И от его добродушного спокойного голоса мне стало стыдно, — в отличие от вас, у нас, обычных людей, всего одна жизнь. И распорядиться ей с умом удаётся далеко не всякому. Я лишь хочу им, — он снова повернулся к отрокам, — помочь разобраться в себе и отыскать путь, что важен не только для каждого. Кто-то из них должен стать частью будущей гармонии мира. Кто-то — встать на пути энтропии… Вот так. Ни много, но и немало.
— Ничего себе заявочки! — вырвалось у меня.
— А ты как думал, Гавр? Если уж ставить перед собой цель, то и масштабы у неё должны быть соответствующие.
— А если кто-то из них хочет простого человеческого счастья? Семью, детей, дом…
