— Так я никого к себе особенно и не заманиваю, как и не привязываю. Люди приходят и уходят.
— Анархия какая-то получается, — развёл я руками.
— Э, нет, брат! Все они прекрасно чувствуют, что с каждым уровнем познания и погружения в понимание скрытых механизмов, движущих нашим миром, с каждой крупицей тайного знания всё труднее свернуть с выбранного пути. Поэтому большинство из них остаётся. К тому же сейчас открываются широкие возможности к путешествиям, посещению тех уголков Земли, в которые раньше могли попасть редкие представители нашей страны.
Разговор с Лукой всё больше вызывал во мне живой интерес. Кто же такой этот доморощенный «гуру»? Просветлённый грешник, как он сам о себе говорит? Или сектант со скрытыми целями? На сумасшедшего вроде не похож.
— Думаешь, я псих, Гавр? — неожиданно прервал свои излияния Лука.
— Что, так заметно? — удивился я.
— У тебя вдруг стал такой задумчивый и отрешённый вид… Не то чтобы на лице написано. Но и не лишено логики. Ты анавр. И насколько я знаю, обладаешь определёнными способностями, превышающими человеческие. Это помимо очевидной силы и выносливости. Что ты скажешь, если я сообщу тебе, что на Земле есть места, где можно встретить совершенно неожиданных существ, далёких от рода человеческого? Даже здесь…
— Скажу, что удивлюсь. Но скорее тому, что подобное возможно в этой, по определению нестабильной реальности. Хотя возможно, этому способствовало вмешательство кого-то из анавров или иных сил.
— Как интересно, Гавр! «Иные силы», «эта нестабильная реальность». Предыдущие встреченные мной анавры ни о чём таком со мной не говорили. Жутко интригует! — глаза Луки действительно оживлённо заблестели.
— Мне тоже интересно, Лука, узнать о существах, далёких от рода человеческого. И особенно любопытно, почему о них знаешь ты.
— Так за чем дело стало? До утра время есть. Поговорим?
— Почему бы и нет? Правда, жрать охота. Загонял ты меня, Лука.
— Тебя загонишь! — усмехнулся «гуру», — парни ещё с неделю твои тумаки да затрещины помнить будут. А насчёт пожрать, так это мы сейчас сообразим. Против печёной картохи с лучком ничего не имеешь? По-цыгански, с дымком, а? — подмигнул Лука.
— Уговорил, чёрт языкастый, куда идти?
Всё проходит, остаются женщины, с которыми нас свела жизнь.
Под картошку разговор шёл не в пример оживлённее. Да и мне давно надоело сохранять полное инкогнито. А тут такой случай! Ну что плохого в том, если Лука узнает мою историю? Я и так уже далеко зашёл в своей оголтелой паранойе. И, честно говоря, с каждым днём всё больше ощущаю себя в тупике. Не хватало ещё скатиться до банальной депрессии. Лука мужик с головой, глядишь, и подскажет что-нибудь.
На весь рассказ ушло не более часа. Ясное дело, поведал я лишь об основных вехах своих приключений, без ненужных подробностей и прочей воды. Кое о чём, естественно, намеренно умолчал. Всё-таки второй раз вижусь с человеком. Ибо, нефиг! Не на Страшном Суде исповедуюсь, однако.
Несмотря на мой извечный скептицизм, мне неожиданно полегчало! Я и не догадывался, насколько сильное напряжение сковывало меня изнутри всё то время, что я варился в собственном соку.
Что ж это не первый опыт выхода на контакт с аборигенами. Но тогда в 1915-м это стало вынужденной мерой. И конечно, сегодняшний разговор не шёл ни в какое сравнение со спорами о будущем между мной и князем Вяземским в эшелоне, мчащемся на русско-германский фронт. По лицу же нынешнего моего собеседника было чрезвычайно трудно определить вообще какую-либо реакцию на мой рассказ. Лука то периодически кивал как китайский болванчик во время наиболее острых моментов, то застывал с непроницаемой маской на лице, что немного задевало. Я, конечно, не Индиана Джонс, но и не деревенский дурачок, сочиняющий очевидные небылицы!
Вскоре, сделав небольшую паузу в рассказе и разламывая очередную картофелину, я украдкой взглянул на собеседника. Отсветы костра контрастно усиливали густую сеть мелких морщин, собравшихся, казалось, со всего лица вокруг прищуренных глаз Луки.
«Гуру» расправлялся с печёной картошкой со сноровкой бывалого знатока, ничуть не морщась, даже когда случайно загребал пальцами вместе с очередным клубнем несколько горячих угольков. Мужик Лука, судя по всему, непростой. С небольшой прип@здью, но явно тёртый жизнью. Это ж как надо было крутиться, чтобы в СССР, будучи судимым, суметь побывать за границей и вернуться? Да ещё при этом не стать объектом пристального внимания компетентных органов. И повоевать успел не писарем при штабе, зуб даю! С прошлой своей командировки я стал чувствовать подобное безошибочно.
И не лень же ему возиться с целой кучей пацанов, у которых в голове ещё наверняка ветер гуляет… Хотя парней понять можно. Подобный антураж затягивает как омут. Авторитетный наставник, опять же. Все эти поскакушки, тренировки, задушевные разговоры о таинственном предназначении.
