Конец заблуждениям полностью

На следующей неделе по завершении репетиций они с Дунканом стали задерживаться после ухода остальных, чтобы воспользоваться несколькими часами, когда студия была свободна. Несколько попыток спустя Дункан начал формировать мелодию, соответствующую тону танца Джины: сначала ей пришла в голову идея представить себя окруженной грозящей ей жестокой силой и в танце прорывающейся сквозь нее. Сочиненная Дунканом пьеса была полна опасности и хаоса, но затем, переложенная в другую тональность, стала чрезвычайно романтичной. Песня о любви, в которой таится угроза.

– Я думаю, это его лучшая работа, – похвасталась Джина подруге, когда пришло время представить той результат.

Несмотря на свою предвзятость, Вайолет была впечатлена, и после того, как она выбрала других танцоров и привлекла дополнительных музыкантов, шоу получилось невероятно эффектным, как и предполагала Джина. В первый вечер их выступления, в начале июня, публика аплодировала стоя. На следующей неделе Вайолет позвонила Джине и сказала ей сдавленным от волнения голосом, чтобы она сходила за экземпляром «Нью-Йорк таймс». Джина нырнула в винный магазин на углу и принесла газету домой. Вайолет все еще была на линии.

– Ты видишь это?

Фестивалю была посвящена страница в разделе искусств, и их шоу стало главной темой обзора:

«Джина Рейнхольд танцует сквозь насилие, словно зачарованная, казалось бы, ничего не замечая, и в то же время потрясенная происходящим. Тайна, окружающая то, что она видит, создает напряжение и приводит зрителя в восторг».

– Ты знаменита, – заключила Вайолет, пока Джина стояла с газетой, дрожащей в руках. Получить признание таким образом было ошеломительно, но ее головокружительное удовольствие было омрачено беспокойством за Дункана: где было упоминание о его музыке, о его таланте?

– Тут ничего не сказано о музыке!

– Нет. И если уж на то пошло, о концепции или направлении тоже не очень много. Только хореография и танцы. Персонально отметили лишь тебя. – Вайолет продолжила объяснять, что последует за этой статьей: – Тебя будут звать танцевать в лучшие шоу, приглашать на всевозможные фестивали.

Джина оказалась не в силах разделить восторг своей подруги, она была слишком озабоченна тем, как сообщить Дункану.

Она чувствовала, что эта новость сокрушит его после всех трудностей, которые ему пришлось пережить. Хотя в других делах она могла быть храброй, ей не хватало смелости сказать что-либо, способное опечалить человека, о котором она заботилась. Джина не была способна на это, когда дело касалось отца, который, по ее мнению, достаточно страдал от душевной боли, и теперь она была не в состоянии сделать это с Дунканом, которого хотела избавить от чувства разочарования.

Джина выбросила газету в урну для мусора на улице, подумав, что лучше всего позволить Дункану сделать открытие самому. Однако, приняв такое решение, она вынуждена была придерживаться его и пережила неловкое воскресенье, в течение которого Дункан бесшумно передвигался по дому, а она изнывала и не могла усидеть на месте. Джина была уверена, что он каким-то образом услышал новость, но притворялся, как и она, чувствуя себя слишком пристыженным, чтобы признаться в своем разочаровании. На следующий день, ощущая себя загнанной в ловушку возникшей шарады и жутко нервничая, она вернулась с репетиции и сообщила невзначай, что кто-то упомянул, что их шоу хвалили в «Таймс».

– Хвалили тебя, – поправил Дункан. Затем он пошел за статьей, которая лежала в его сумке, и Джина сделала вид, что видит ее в первый раз. Она читала медленно, боясь оторвать взгляд от страницы и обнаружить, как Дункан корчит обиженную гримасу. А потом она почувствовала, как его руки обняли ее. – Я очень рад за тебя, – сказал он. – Ты это заслужила.

– Ты тоже заслужил, – возразила Джина, пытаясь прижаться к нему, но Дункан отстранился.

– О, ну, вполне возможно, так оно и есть. Но, думаю, не стоит ждать, что меня будут любить все.

– Я люблю тебя! – воскликнула она. Тут он внимательно посмотрел на нее, и по его телу пробежала дрожь.

– Очень надеюсь на это.

– Ты сомневаешься?

С какой стати ему сомневаться? Дункан считал, что это событие каким-либо образом повлияет на связь между ними?

– Я не завидую, – объяснил он. – Честно говоря, я ужасно рад твоему успеху! Сильнее, чем радовался бы своему. Я просто иногда волнуюсь. Я не уверен, что настолько же подхожу для этого, и если я не…

– Чушь! Если критики этого не видят, это еще ничего не значит. Зрители видят. Я вижу.

– И я ценю это, действительно ценю. Но я просто говорю об этом, потому как знаю, что у тебя есть определенное представление обо мне, о нас. Я имею в виду, если в конечном итоге все пойдет не по плану…

– Все пойдет по плану, – отрезала Джина, почувствовав внезапное желание прекратить дискуссию. – Сейчас ты просто разочарован.