– На секунду, Галочка… – Красавец-брюнет с аксельбантом взял ее за локоть и отвел в сторону. – Парни, двигайте дальше. Коллега вас догонит. Мне очень приятно, что вы будете у нас работать. А сегодня вечером, может быть, посидим в кафе?
– Жора, вы прекрасно знаете, что вы неотразимый мужчина. Ни одна нормальная женщина перед вами не устоит. И я в том числе. Но сегодня я умоталась до потери пульса. Пока не втянешься, моя работа не шутка. Дайте мне пару недель на раскачку. Я привыкну, освоюсь, буду меньше уставать.
– Перестанете таскать туда-обратно свой аккордеон, – многозначительно хмыкнул Жора.
– Да? А как? Мне же надо дома тренироваться. – Галя с беспредельным удивлением раскрыла свои бледно-голубые глаза.
– Ничего, – пробаритонил секс-символ салона Джордж Пигачёв. – Постепенно всё утрясется. До встречи, мисс.
Он поцеловал Гале руку и раздул ноздри.
– Гуд бай, неотразимый Джордж.
С подчеркнуто «завлекающим», рассыпчатым смехом Галя выбежала на улицу.
Михайлова, откомандированная на спецзадание, в управлении на всякий случай не появлялась. Общалась с сотрудниками и начальством по телефону. Маслаченко готовил отчет по поводу ограбления продовольственного магазина, принадлежавшего некоему Агабабову. При ограблении нашли труп неизвестной женщины; нанесены телесные повреждения ночному сторожу Курчавкину.
Сторож ничего толком объяснить не может, потому что его оглушили тяжелым предметом сзади. Сигнализация почему-то не сработала. Грабители, по словам сторожа, скрывали лица черными трикотажными колпаками с прорезями для глаз. Сделано всё аккуратнейшим образом: никаких следов, никаких отпечатков. Свидетелей, кроме сторожа, пока нет. Тем более, произошло это ночью. Но что-то подсказывало чуткому оперу о причастности потерпевшего сторожа к грабежу. И вообще, если бы не женский труп, данное преступление и не касалось бы «убойного» отдела.
Покусывая губы с досады, капитан Маслаченко писал всё, что только можно было высосать из пальца. Само по себе дело рядовое, даже мелкое. Но противно, что на него придется ухлопать пропасть времени и усилий. И не исключено – результат будет нулевой.
А тут еще начинает заходить в тупик история с самоубийством Слепакова (вернее, сначала с убийством гражданина Молдавии Ботяну, которое не удалось сделать «благополучным», незамеченным «глухарем»).
Вчера капитан Маслаченко беседовал с выздоравливающей консьержкой Антониной Игнатьевной Кульковой. Ездил к ней в больницу для предварительного дознания. Старуха действительно подозрительная, виртуозно умеющая уходить от ответов на поставленные вопросы. Врачи определили у нее ранение острым орудием (но не ножом), с достаточно большой потерей крови. Однако повреждений внутренних органов не установлено. Орудие нападения застряло где-то в обильных жировых отложениях гражданки Кульковой. Одета она была в толстое на ватине пальто, стеганую кофту и (тоже толстую) вязанную стяжками жилетку.
Консьержка обвиняла в нападении теперь уже находящегося вне досягаемости Слепакова. Впрочем, свидетелей этого происшествия не выявлялось. После тщательнейшего обыска, в квартире Слепаковых никаких предметов, подтверждающих его виновность, не обнаружено.
– Да-к что же, товарищ милиционер, я сама, что ль, себе под ребро ткнула? Я вроде как еще не рехнулася. А вот Слепаков точно последнее время сумасшедший ходил. Вам подтвердят все жильцы со двора, кто его видал, – убеждала капитана консьержка.
– А какие причины могли побудить Слепакова совершить покушение на вашу жизнь? – спрашивал Маслаченко, хотя он прекрасно знал эти причины, лежащие на поверхности.
– Причины… – Консьержка дурашливо моргала, прикидываясь невинной овечкой и плутовато отводя в сторону заплывшие желтоватые глазки. – Все причины от того, что у него в башке, у Слепакова-то, тараканы завелись.
– А какие отношения у вас сложились с женой Слепакова? – продолжал настойчиво спрашивать опер, хмурясь и понимая бесплодность своего дознания.
– С женой Слепакова? И какие у мене с энтой музыканьщицей могут быть отношения! Они и денег на содержание дежурной по подъезду ни разу не платили. Отношения… «Здрасьте – до свиданьица» – вот и все мои с нею разговоры. Вам жильцы, которые у подъезда гуляют, обо всем и объяснят, господин следователь.
– Скажите, Антонина Игнатьевна, насколько тесные вы имели контакты с Хлупиным, проживающим этажом ниже Слепаковых?
– С Хлупиным? Кон… такты? У мене с Хлупиным? Ну, вы и скажете, товарищ опер… полномочный! Да с энтим бегальщиком… чего у мене может быть? Бегает утрами и бегает уж какой год. Чего с него взять! Тьфу… ей-богу!
– Вот у меня есть сведения, что вы способствовали связи Хлупина с женой Слепакова.
– Да не приведи Господи до такого! Чтобы я… способствовала? Мене делать, что ль, нечего? Буду я промеж жильцов такие дела устраивать! Энто всё чистая клевета!
– Но вы не станете отрицать, связь между ними была.
