– А может, вы какую квартиру обчистить собрались? – продолжал дерзить ушастый, не без оснований имея сомнения в добропорядочности неизвестных.
– Я знаю код, – произнес другой мальчик, круглолицый, толстенький, в стеганой куртке и вязаной шапочке. – Номер квартиры надо нажать одновременно, сразу верхние и нижние кнопки.
Рытьков нажал код, вошел и поднялся на лифте – приблизительно. Оказалось нужно одолеть вверх еще два этажа. И наконец – квартира 436. Опер подкрался на цыпочках, прильнул ухом к замочной прорези, прислушался. Послышалось, что за дверью говорят.
Выждав несколько минут, Рытьков осторожно позвонил.
– Кто? – Он сразу узнал голос медсестры.
– Я из милиции, откройте, пожалуйста.
После довольно длительной паузы она спросила:
– А что такое?
– Вы снимаете площадь, хочу уточнить, – схитрил Рытьков.
– Нельзя ли в другой раз?
– В другой раз нельзя. Открывайте.
– Нет.
– Ну что, машину из отделения вызывать?
Опять молчание, затем щелкнул замок. Дверь неохотно открыли. Рытьков вошел, в прихожей был полумрак.
– А документы у вас… – видя человека не в форме, а в зимней кожаной куртке, начала девушка и осеклась.
– Уголовный розыск, – сказал Рытьков, показывая удостоверение. – Старший лейтенант Рытьков.
Она попятилась в освещенную люстрой комнату. Юлия Сабло, в модной кофте синего цвета, в черных джинсах и высоких сапогах, предстала перед Рытьковым еще грациозней, прелестней, стройней, чем вчера – в распахнутом халатике, коротком платье и туфлях на каблуках. Что-то броское, обольстительно-дерзкое виделось во всем ее цветущем облике. Не исключено – и что-то опасное. Но молодой сыщик не придал этому мгновенному впечатлению должного значения.
– Вы одна? – Он поглядел в сторону коридора и кухни.
– Да. Хозяйка на работе.
– Сабло Юлия Викторовна?
– Я. А почему вы…
На продавленном потертом диване стояла большая сумка с раскрытой молнией. Вторая сумка, тоже очень вместительная, черная, наверно, была укомплектована и заперта на замок.
– Я слышал, здесь разговаривали, – остановил Рытьков понятный вопрос девушки, внезапно пожалев, что не взял оружие.
– Я говорила по телефону.
– Одевайтесь. Мне приказано доставить вас в управление.
– В чем меня обвиняют?
– Никто вас не обвиняет. С вами хотят поговорить, выяснить некоторые детали.
Сабло стояла напротив Рытькова, коренастого, плечистого парня с русым бобриком и приятным лицом, и смотрела на него в упор яркими карими глазами, испуганными и одновременно до отчаянности решительными, словно предполагавшими любые непредвиденные поступки.
– Слушай, – сказала девушка и отстегнула кнопку на кармане своей синей кофты, – я ваши ментовские порядки знаю. Давай договоримся. Ты возвращаешься к своим и сообщаешь, что меня не застал. Я тебе выкладываю пятьсот баксов. Идет?
– Ты, подруга, в своем уме? – решил больше не церемониться Александр. – Какие пятьсот баксов?!
– Хорошо. «Штука».
– Мне вообще-то деньги нужны, – небрежно проговорил Рытьков, делая вид, будто усиленно соображает.
– Тысячи долларов тебе мало? Ну, ты хапуга…
– Я тебе честно скажу. Если б тут сыпалась какая-нибудь афера… Или сперли чего-то… Или даже при убойном деле ты плескалась сбоку, я бы взял. Но тут четко твой труп. Слепакову убила ты, установлено. А за этим прокуратурой шьется длинное дело. Ты хочешь, когда тебя возьмут… а тебя обязательно возьмут… чтобы я мотал пять лет строгого режима? Давай, одевайся.
Рытьков взял за ручки черную сумку, приподнял.
– Ого, солидно собралась.
– Причем тут мои вещи?! Санкция прокурора есть? – закричала Сабло, пытаясь вырвать сумку из рук Рытькова.
– Какой тебе сейчас прокурор?.. Он тобой еще займется, успеешь! – грубо оборвал ее опер. – Бери сумку и двигай вперед, пока я тебя в браслеты не оформил.
И тут Рытьков увидел мужчину, выскочившего, как беззвучное привидение, из ванной комнаты. Словно хищник, тот молча прыгнул на Александра.
Скрипнув зубами, старший лейтенант отбросил медсестру, вцепившуюся ему в больное плечо, и резко ударил нежданного противника кулаком в подбородок. Тот шарахнулся к стене, выплюнув матерщину с кровью. Рытьков вскинул кулак для повторного сокрушительного свинга, но тяжелый металлический предмет обрушился сзади на его голову. В глазах стало темно, он пошатнулся. От следующего удара колени Рытькова подогнулись. Он потерял сознание и повалился на пол лицом вниз.
Утирая окровавленный рот ладонью, мужчина, выскочивший из ванной комнаты, пинал опера ногой:
– Кончать мента! Кончать гада!
– Ни к чему, – тяжело переводя дыхание, сказала Сабло. Она поставила бронзовую вазу на подсервантник. – Ищи веревку, руки ему связать. Нет, стой-ка, у него наручники должны быть. Сумеешь надеть?
Они перевернули неподвижное тело. Повозившись, мужчина завел руки лейтенанта за спину и звякнул наручниками.
– Всё, бери сумки. Уходим. Из-за тебя, дурака, задержались, дождались опера. А если бы он был не один и со стволом? – Юлия Сабло торопливо застегнула короткую песцовую шубу. Мужчина напялил пальто, ушанку, сгреб ручки обеих сумок.
– Замочить бы подлюгу!.. Чуть челюсть не сломал, гад!.. У него ключи от машины, угоним?
