- Но опять же, иначе. - Тёмногонь на секунду замешкал, что сразу стало заметно по еле слышному отголоску опрокинутой интонации, поэтому я немедля перенял эстафету наложения правды на враньё. - Видите ли в чём дело: наши товарищи-стражники скорбят скорее по утерянному внутреннему покою, по утерянной из их сердца любви в лице их жён. Они скорее страдают от собственной боли. Черногоре же страдает по тому, что его жена не проживает эту жизнь, что она не радуется и не грустит, не ест и не спит; он страдает по тому, что именно её нет, а не по тому, что в его сердце траур и он что-то потерял, понимаете?
Девушки вдохновленно и со знанием дела закивали мне в ответ, как это делают люди, особенно дамы, когда слышат что-то очень тонкое, любовное, душещипательное, с ноткой смазливости и самой примитивной межполовой философии, хотя на самом деле ничего не понимают в сказанном. А точнее, не видят глубокой сути, идущей дальше любви, отношений, романтики и прочей мишуры, соприкосающейся с чем-то, что не дано нам понять, но что при этом есть в каждом из нас. Мои подозрения на этот счёт были оправданы, когда русая девчушка ответила мне на эту попытку увести диалог в сторону:
- Как ты романтично всё это сказал.
А затем мечтательная полненькая девушка с чем-то оригинально привлекательным добавила:
- Да, красиво объяснил.
И только томная черноволосая официантка старалась не выходить из своего нигилистического образа, но даже по ней было видно, что её глаза наполнились этой пресловутой отношенческой мечтательностью. Затем, как бы отгоняя от себя эти мысли, она продолжила наш односторонне неудобный разговор:
- Не особо он был похож на скорбящего, особенно когда залез к музыкантам, попросил гитару, и начал неумело играть какую-то задорную мелодию.
- Чё-ё-ё? - мы с Тёмногонем переглянулись. - Когда это было?
- Ну, после того, как вы начали на спор ссать в свои кружки и мол, кто больше выпьет до дна, тот идёт захватывать гитару.
У меня начался рвотный позыв, Чернижка, всё это время не встревающий в разговор, начал ржать, а Тёмногонь, приняв задумчивую позу, пытался вспомнить нашу попойку. И тут нас осенило, что после нескольких кружек, которые мы заказали за нашим первым выходом на танцплощадку, наша память ушла в полнейший нокаут.
- Да-а, кажись вы вовсе не умеете пить. - посмеялась беловолосая.
- Мы? Да мы ещё как умеем, мы только и делаем, что пьём. - обиделся Тёмногонь. - Это, наверно, ваша бурда отшибла нам память.
- Ну конечно, при том что ни у кого, кроме вас, ничего не отшибло. - надменно искривила рот черновлосая.
- Это потому что вы к своему пойлу привыкли. - после небольшой паузы он повернулся ко мне. - Мне с самого начала их скулька не понравилась.
- Эй вы, тише там. - прокричал со второго этажа седовласый дед, под окном которого мы стояли.
- Пошёл ты нахуй, старый хрен. - будто ожидая этого момента, прокричала беловолосая.
- Отсоси, шалава малолетняя. - буркнул на неё дед, скандируя левой рукой.
- У тебя денег не хватит на это. - беловолосая приняла важную позу, скрестив руки и выставив свою мощную ногу на высоком каблуке.
- Хуй там, ты уже два раза на него насаживалась. - дед ладонью показал неприятные поступательные движения к своему паху.
- Ну вот ты все свои монеты на это и проебал, ты думаешь, я не помню, как ты в прошлый страдень на моих ляжках плакался из-за этого?
- Это была минутная слабость. - опешил дед. - И вообще, таких как ты вагон и маленькая тележка.
- Ну и пиздуй к своим тележкам, извращенец. - Беловолосая подняла вверх средний палец и противно надула губы.
Следом за этим дедуля вытащил откуда-то трёхлитровый горшок со скулькой и вылил на нас. Точнее, метил он в беловолосую, но разброс оказался обширным. Мы втроём, повинуясь своей выученной реакции, резко увернулись от пенного напора: Чернижка оттолкнулся своими стальными сапогами с пружинной подошвой, улетев назад, Тёмногонь перекувыркнулся в сторону, как неровный шар, а я отскочил на дорогу, сгруппировавшись упал и перекатился на другую сторону пешеходной части. Русая девчуля и другая блондинка тоже успели отпрыгнуть, остальные же попали под шквал спиртного огня. Всё же старик был не промах, так как окатило, в итоге, больше всего беловолосую. Немного простояв в шоке, беловолосая в одно мгновение стала неистовой бестией и прокричала на всю улицу:
- Да ты что, охуел, ты, старый, обосранный клочок стальконской залупы?
После этих слов начался сущий кошмар. Девушки переключились на деда, бесперебойно крича на него и пытаясь добраться до извращённого затейника. Чернижка с Тёмногонем перешли на мою сторону дороги, и мы, уловив отличный момент, незаметно ускользнули с переулка.
- Вот это, конечно, тёлки, да, парни? - Чернижка всё не унимался. В нём играли гормоны недавнего подростка, несколько месяцев назад получившего статус совершеннолетнего.
- Не называй девок тёлками, а то они тебе давать не будут. Подумают, что ты их не уважаешь. - Тёмногонь как всегда немного сумасшедшим взглядом рассматривал всё вокруг, крутил головой.
- Непохоже, чтобы ты их уважал. - оскалился Чернижка.
