Сигма-Де-Мэйл блаженно кивнул, снял свои накладки, и передал конструкцию из своих рук с нестриженными жёлтыми ногтям в грязно-коричневые ковырялки Злыни. Наш жрец поправил свои волнистые немытые тёмно-русые волосы, неуклюже пристроил подкладки к своим ушам.
- Давай. - махнул он.
Культист потыкал в своём приборе. Глазные яблоки Злыни расширились. Лицо его стало точно как у лягушки. Он смотрел в одну точку, периодически поглядывая вокруг. Затем, подпривыкнув, он закрыл глаза и приоткрыл рот. Даже расслабиться умудрился, и откинулся назад в центре камеры, оперевшись на локти. Немного понаслаждаясь, с видом критика снял наушники и сказал:
- Ну, для дымных посиделок пойдёт. На, послушай.
Он передал наушники мне.
Мягкие, воздушные звуки обволокли мои уши, словно розово-фиолетовые облака. Такой покой, такая лёгкая грусть и, в то же время, захватывающее блаженство. Электронные, замедленные и местами рваные шумы отправляли меня на какие-то психоделические небеса, или на вечный покой в самую слякоть земли. Эти двоякие чувства то ли предсмертного покоя, то ли вечно недостающего расслабления были связанны с неестественным замедлением, походившем на распластывание на фиолетовом облаке, которое моментами, как при поверхностном трипе, резкими и незаметными вспышками превращалось в болото, которое утягивало парализованного тебя вниз. Между бесконечными звуковыми вибрациями возникал, словно из тёплого тумана, голос, реверберационно и отрывисто повторяющий не всегда понятные слова, хоть они и пропевались на востконтинентальном диалекте. Но одна фраза, которая пелась в конце припева и иногда с затуханием появлялась в разных моментах этого бесконечного микса, и, скорее всего, была заглавной идеей всего текста, всё-таки опознавалась моими ушами и западала, повторяясь и напеваясь, в голове:
«Пойми, наконец,
Всё в твоей голове,
И всё...»
Под конец фраза начала повторяться, и повторяться, и повторяться, пока, в конце концов, не была остановлена совсем уж безумным замедлением ритма, превратившим мелодию в размазанную кашу, в конце которой натужный голос, на последнем баритонном издыхании пропел:
«Я не понимаю,
Ты не скажешь «да»,
Но не говоришь «нет»...»
Я снял музыкальную систему и, ничего не сказав, передал её Черногорю. Мы переглянулись с культистом, который всё это время следил за моей реакцией. Теперь его лицо украшала блаженная ухмылка. Он ничего не сказал, лишь ещё какое-то время, с неизменной физиономией повглядывался в меня, и перевёл своё внимание на Черногоре.
Черногоре слушал. Долго слушал. Его лицо никак не восторгалось, но и не омрачилось. Сидел он неподвижно и сконцентрировано, будто с усилием. В конце концов он снял систему с головы и хмуро процедил:
- Не метал.
Сигма-Де-Мэйл никак не изменился в своей блаженной выразительности, взял наушники и напялил себе на голову.
- Это лишь малая толика того, что оставил святой Вапор Синтовский, ведомый Истинным Божеством. Лишь преддверие в истину, ознакомление и сопутствующее, как ваши небеса в разгар боя, те звуки, что даёт Истинное Божество, которого вы называете, на свой лад, «Метал-Богом», есть начало познания Его вовне и изнутри.
- Ну, понятно. - сказал Злыня.
- А твоё Божество, раз оно везде, и вокруг, и в тебе самом, может ли оно спасти нас от виселицы? - с ноткой иронии спросил Черногоре.
- Если уж суждено вам пасть от руки государства, то так оно и будет. Его цели и устремления необъяснимы, их не предугадаешь и не исправишь. Но если вы поговорите с ним, через молитву, возможно он услышит вас. Возможно Он лишь создал вам испытание, а в молитве, в общении с ним Его воля изменится, ибо Он осознает, что вам оно не нужно, или же что вы не готовы к нему.
- А как молиться? - поинтересовался я.
- Здесь, в любом случае, у вас, как у непосвящённых, не получится помолиться. Для этого нужен специальный концентрат, который продаётся в лекарских лавках, а после принятия микстуры следует думать об эстетике.
- Так и зачем ты вообще заикнулся про молитву, если мы не можем прочитать её здесь? - сказал Черногоре.
- Для справки. - спокойно ответил миссионер. - Конечно, вы можете углубиться в эстетику и без концентрата, но получится ли? Не знаю...
- Что такое "эстетика"? - уточнил, наконец, Злыня.
