Я оттачивал ближний бой мечёвкой на пару с Чернижкой, который успешно той злополучной ночью незаметно добрался до мельницы и избежал хоть какого-то наказания. Мои частые отбегания в отхожую сопровождались гноем из уретры и прокусыванием кулака до крови от невыносимой боли. Черногоре с каждым днём выглядел всё хуже, и теперь скульку он смешивал с порохом для носа, который с пониманием и безвозмездно давал ему Тёмногонь. С ним энергия и сила Черногоря восстанавливались на несколько часов, но затем требовалась новая доза. Злыня начал чаще говорить со Смугром. Этой ночью я заметил, как он просто сидит и говорит сам с собой, нервно стуча пальцем по голове. Такого за ним я раньше не замечал. До конца дня вся армия делает последние приготовления, и завтрашним утром, только встанет солнце, мы выдвигаемся. Ставка расширилась до таких масштабов, которых я ещё не видел. Даже находясь в середине лагеря нельзя было увидеть его конца. Чревосмерть Перлитнский сказал, что во всём лагере сейчас находится восемь тысяч девятьсот шестьдесят семь человек, включая небоевые и вспомогательные отряды. По данным беженцами сведениям, армия Бессмертия составляет от пятнадцати до двадцати тысяч мертвяков. Эту информацию Чревосмерть передал только нам, ветеранам своей части Совместного Войска, и попросил ни с кем эту предварительную информацию не обсуждать. Большинство предводителей, как он сказал, предпочли об этой цифре умолчать, дабы не посеять страх и смуту. Сам же Чревосмерть был в нервном состоянии, почти на измене, и начал прикладываться к скульке, хотя раньше я вообще не видел, чтобы он пил.
В палатках появились небольшие плакаты из самого дешёвого металла, в которых возносился героизм и величие Войска и каждого воителя, а предводители на утреннем построении и перед вечерним отбоем теперь на полчаса разгоняли пламенные речи об ужасе и садизме нежити, о нашем долге перед народом Конфедерации, и о том, какие привилегии обеспечит Вечевой Совет для тех, кто выживет в предстоящих боях, проявит смелость, мужество и товарищеский дух. Предводители даже делали между собой ставки, кто проявит более ораторские способности. Это мы тоже узнали от Чревосмерти. Скулька слишком пагубно влияла на его язык.
В нескольких сотнях метрах от нас находился отряд Сердоболи, Тобиаса и молчаливого Смертогреха, с которыми мы всемером (я, Черногоре, Злыня, Тёмногонь, Дубобит, Чернижка и Хорав) хорошо сдружились. Вдесятером мы договорились следить друг за другом во время боя, и, если начнётся хаос, максимально защищать каждого из нашей неформальной группировки. Им мы рассказали о превосходящих силах противника. Из нас в блаженном неведении оставался только Хорав, и я лишь надеялся, что он продержится как можно дольше. Мы верили в то, что выживем, хотели в это верить. А в глубине души каждый был убежден, что вопль Врат уже неизбежен.
После тренировки, которую остановил наш воевода Сердочресло, дав Чернижке указание помочь новобранцам с перетаскиванием грузов, а мне присоединиться к тем, кто устанавливал и обустраивал палатки, мы пошли на недолгий перекур. Мы немного отошли от лагеря, присев на старое бревно, которое использовалось для небольшого отдыха от лагерной работы. Во время спарринга Чернижка что-то мне пытался пояснить, хотел что-то объяснить, но я так и не понял, чего он хочет. Мы отпили немного скульки и достали по самокрутке. Чернижка нервно поджёг табак и, найдя какую-то веточку, которые стал разглядывать, продолжил:
- И вот понимаешь, тогда, после той ночи у Соломертви у меня что-то переклинило, что-то поменялось...
- Понятное дело, ты же впервые употребил галлюциноген. Так всегда бывает. - спокойно ответил я, затягиваясь едким дымом.
- Да нет, я прям вообще пересмотрел в ту ночь всю свою жизнь, понимаешь?
- Ну и что же ты пересмотрел?
- Да всё. И моё отношение ко всему вокруг, к себе... к Войску...
- Ты хочешь уволиться?
Его разговоры вокруг да около были слишком плохо завуалированы. Я знал Чернижку, но с момента, как мы встретились в лагере, мне начало казаться, что он действительно слегка изменился. А изменения человека всякий раз, так или иначе, связываются и с его основной деятельностью. Логично же.
