Жеранскому не терпелось. Он схватил Киру за плечо, толкнул, разворачивая к двери. Случайно его ладонь соскользнула на грудь или нет, осталось неизвестным. Боль и омерзение сошлись в одном порыве, и Кира всё же врезала уважаемому профессору — слегка, а не так как он того заслуживал. Почему не устоял на ногах, понять оказалось труднее. Упал нелепо — нарочно так не загадаешь: сначала шлёпнулся на зад, потом завалился на спину, задрав к потолку ноги. Высунулись тонкие щиколотки из штанин. Кира едва не рассмеялась. Нервное у неё было состояние, но не настолько как у главного героя вечера.
— Эй, Кирочка! — Матильда настойчиво потеребила грубый рукав куртки. — Он что, ударил тебя в ответ?
Взгляд подруги настойчиво обшарил лицо, спустился ниже. Отыскивал сквозь одежду синяки?
— Собственно говоря, я сбила его с ног, — обстоятельно сказала Кира, — и пошла себе.
Матильда порывисто вздохнула.
— Знает кто?
— Вряд ли, даже помощница его уже свинтила.
Не иначе мудак-профессор заранее готовил почву для соблазнения на скорую руку очередной студентки. Примитивное нахальство показывало, что отказов он видел мало, если видел вообще. Вызвал к себе вечерком, когда здание почти опустело. Предложил обсудить будущий защитный проект. Кто знал, что всё так повернётся, или были подозрения, но завернули в уголок и там остались? Трудно оказалось судить теперь, постфактум.
— Не боись, Денёва! — бодро провозгласила Матильда. — Делай вид, что ничего не было, и ты знать не знаешь, почему вдруг у уважаемого человека появились синяки на морде. Тебя и в здании не бродило, в кафе сидела. Сидишь.
— Мудаки они все, — пробормотала Виринея, хотя её никто не спрашивал.
Звякала какая-то посуда, не видная за крышкой стойки, потом чашка, стоявшая перед Кирой, ненадолго исчезла и вернулась вновь, наполненная свежим горячим чаем. С сахаром — это ощущалось по запаху. Сладкое Кира не любила, но послушно вздохнула и принялась пить, под успокоительные выкладки подруги и доброжелательно молчание Виринеи.
В кафе было довольно людно, но к стойке за напитками никто больше не подходил, хотя по залу активно перемещались и клиенты, и официантки. Словно пережитое Кирой потрясение отпугивало публику неизбежным привкусом смерти. Не по душу ли бывшей теперь студентки пришёл в город туман, настойчиво прилепившийся к каждому кусту или зданию? Да какая теперь разница?
Неизбежность отчисления, когда в учёбу вложено так много средств и сил, ещё не полностью дошла до сознания, об этом Кира пока не думала, стремясь для начала переварить завершающие экзерсисы исторической драки с профессором. На его смехотворном падении ведь ничего не закончилось. Оно послужило хорошим поводом для ухода, пожалуй, даже бегства. Наверное, Кира подсознательно стремилась выровнять ситуацию. Пусть она сбила Жеранского с ног, ну так ведь случайно повезло, а так бы он её одной левой, потому и кинулась прочь, неженственно стуча берцами по чисто вымытому полу.
Хорошая была идея, жаль, запоздала. Вместо того, чтобы спасать лицо профессора, пришлось защищать свою жизнь. В прямом смысле этого слова.
Матильда продолжала рассуждать о том, что всё не так плохо, убеждая в этом себя или других. Запал её выглядел чуть неестественным. Слушали все. Кира устало и безразлично — слова не царапали онемевшее сознание. Виринея скептически приподняв бровь, но не споря с клиенткой. Томный юноша с бесспорным интересом. Он продолжал посасывать коктейль, словно стакан ему достался бездонный. Он и прервал Матильду, аккуратно вынув соломинку изо рта и облизав губы.
— Не простит. Будет мстить.
Кира отстранённо наблюдала, как подруга поворачивается к наглецу всем корпусом. Грудь (четвёртый номер) вперёд, взгляд пробивает навылет, а уверенный разворот плеч подсказывает, что прилететь может и кулаком в рожу, не только словами.
— Шёл бы ты со своей аллитерацией в ту же компанию!
Кира, ожидавшая куда более смачной отповеди, удивлённо посмотрела на юношу. Он не дрогнул под напором воинственной женственности, остался стоять, где стоял, чуть покачивая в ладони стакан с недопитым коктейлем. Случайный свидетель оказался непрост. Вдобавок ко всем прочим неприятностям.
— Кто ты такой? — спросила Кира.
Подруга помалкивала, как видно тоже сообразив, что следовало удачнее выбирать место для беседы. Виринея бы их не сдала, а этот ушлёпок, явившийся неизвестно откуда, мог раззвонить неправедно добытые сведения.
— В том же заведении учусь, — ответил, ничуть не смущаясь, томный юноша. — Димой зовут.
— Что-то я тебя не видела!
— Так ты старше. Я совсем недавно поступил.
— Эй, — вмешалась Матильда. — Ты чужих лет не считай.
Юноша промолчал. Речь ведь шла не о возрасте, а о том, что старшекурсники мало внимания обращают на новичков. Матильда просто не могла упустить случай придраться и дать парню отповедь, прежде чем посвятить его в заповеди.
— Будешь болтать — урою! — сказала она веско.
Угроза, впрочем, не подействовала. Дима улыбнулся. В ситуацию он въехал глубже чем девушкам хотелось бы и доказал это заявив без предварений и бережения:
