Тайник раскрылся не сразу, да и вообще оказался так мал и неприметен, что просмотреть его ничего не стоило, даже зная примерное местонахождение полости. Эриху пустил в ход пальцы. Он нашарил и вытянул из приоткрывшейся щели несколько свёрнутых листов, попытался тут же прочесть написанное, но света не хватило, пришлось спуститься на пол. Пока брат и сестра, склонясь друг к другу головами изучали документ, Деманд не без труда влез на скамью, закрыл тайник, сошёл и передвинул скамью на место. Сил на простые действия ушло так много, что хотелось сесть, а ещё лучше лечь, прямо здесь в чужом замке и выспаться до утра, причём лучше до следующего.
— Надо убираться подобру-поздорову! — сказал он товарищам по заговору. — Успеете насладиться чтением при более благоприятных обстоятельствах.
Эрих поднял на него прояснившийся взгляд, без слов подтверждая, что бумага та самая, нужная, и предприятие имело успех. Тем более следовало спешить, чтобы не утратить добычу.
— Пошли! — сказала Медлен, передавая один из фонарей Эриху и разворачиваясь к выходу.
Деманд шагнул следом, но более ничего сделать не успел.
— Не так быстро! А ну стоять!
Голос прозвучал с другого конца зала, там тоже вспыхнул свет: должно быть говоривший сбросил тёмную тряпку со своего фонаря, потому что зажечь его так быстро не сумел бы. Масляный огонь осветил мужчину, выше и крупнее Эриха, но обликом с ним схожего. Деманд сразу поверил, что братьев легко оказалось выдать за единокровных. Не оставалось сомнений в том, что именно нынешний граф пожаловал в оружейную, пусть один, зато с пистолем в каждой руке и ещё двумя за поясом. Плохо зная возможности новомодного оружия, Деманд устрашился. Эрих шагнул вперёд, словно пытаясь загородить собой товарищей, маг, сообразив, что это его долг защищать будущего сюзерена, а не наоборот, попробовал сделать то же самое и лишь Медлен повела себя разумно. Молниеносно выхватив бумагу из руки брата, она сложила листы и спрятала их за ворот платья, отступив для секретности за спины мужчин.
Заметил или не заметил её маневр незаконный граф, вида он не подал. Усмехался, глядя, в основном, на соперника, на остальных пока не обращал специального внимания.
— Так и знал, что пожалуешь, братец! Голодно стало жить? Чужих сокровищ захотел?
Эрих не ответил, а Деманд сообразил, что разговоры вести нет смысла. Граф пристрелит любого, до кого доберётся, а потом легко оправдается, что было темно, принял де пришлых за воров. Ему поверят, всё сойдёт с рук, только убить желательно всех. Нет у них выбора и надежды, если не кинутся бежать прочь, медлить нельзя. Сколько Деманд знал, пистоли были штукой громкой, значит, всего один выстрел поднимет на ноги прислугу, стражников. На чьей стороне окажутся эти люди? Среди многих зевак сыщется если не сочувственник, то хоть болтун, способный разнести новости по округе. Деманд прошептал:
— Эрих, хватай Медлен и бегите. Я задержу его сколько смогу, заколдую.
Юноша глянул с сомнением, Деманд и сам не ощущал уверенности в своих силах. Что он может сделать против живого? Разбудить его смерть? Но ведь это тоже сказки. Наивное предание старины глубокой… Хотя… Давно ли конфидентов считал мифическими фигурами, а поверил вчерашний школяр в себя и отработал как надо, главное, получил реальный результат. Нашли они документ, значит, разговор с покойным графом не померещился, был явью. Вот и теперь пришёл правому делу такой край, что спасут лишь отчаянные средства. На целую смерть у него не хватит сил, да и страшно убивать без оглядки, но вот частичную… Если руки господина граф повиснут плетьми, вряд ли он сумеет стрелять с ноги.
— Бегите, когда скажу, — шепнул он и забормотал почти неслышно заклинания, звучавшие дико и странно.
Сил не было, да, зато хватило отваги. Деманд воодушевился, словно учителя его и другие, давно отжившие свой век маги стали за спиной, похлопали по плечам ладонями. Слова всё увереннее срывались с губ, пели как отпущенные струны и, припечатывая завершение, Деманд произнёс его громко вслух, увидел со свирепой радостью, как беспомощно опускаются пистоли и вот тогда крикнул последнее:
— Бежим!
