Благодаря затее своей Карей, очевидно, надеялся убить двух зайцев. И дочку, воплощенное разочарование, сбыть с рук, как купец - неходовой товар. И заодно расширить свое влияние: дополнительные семейные связи способствовали бы этому как нельзя лучше.
Надо сказать, радости решение отца у Беаты не вызвало. Куда ей было понять, что в дворянских семьях дети, если и считались ценностью, то ценностью, предназначенной для обмена. Сродни золоту, драгоценностям, землям или лошадям. Еще меньше энтузиазма выказывали только сами потенциальные женихи. Нет, породниться с графом, не прочь были многие. Но стоило любому из таких желающих едва познакомиться с невестой, как желание рассеивалось подобно утреннему туману.
Карей провел бал и званый обед в Каз-Надэле. Потом еще, с дочерью, конечно, посетил пару таких же мероприятий в усадьбах знакомых дворян. Несколько встреч провел. Но везде результат оказывался одним и тем же. То есть с разочарованием для жениха, досадой для отца и тайным облегчением для самой Беаты.
А потом, наконец, граф решился на хитрость. Решив сосватать дочь за сынка некоего малознакомого и не шибко богатого барона. Причем договаривался об этом с отцом жениха, за спиной будущих жениха и невесты. "Я считаю, что молодые не должны видеть друг друга до свадьбы", - заявил Карей в разговоре с бароном. А тот и не подумал возражать. В конце концов, у людей знатных и могущественных могли быть свои причуды. Зато внукам светило родиться уже с графским титулом.
О том же, что дочка побочная, Карей и вовсе не обмолвился ни словом. Намереваясь по сходной цене выправить документы и сделать Беату своей официальной наследницей. На пару с мужем ее, понятно.
Однако каковы бы ни были намерения отцов, самим молодым увидеться было не суждено вовсе - свадьба не состоялась. Узнав от папаши-графа об их с бароном договоренности, Беата в ту же ночь улизнула из замка. Она давно приметила потайной ход через подвалы, темницы и под землей. Потайной ход, о котором прочие нынешние обитатели замка не то позабыть успели, не то просто не знали.
Но легкий триумф, увы, очень скоро обернулся фиаско. Возвращения к родному порогу, со слезами, объятиями и воспоминаниями... не получилось. Даже в деревню, где прошли первые четыре года ее жизни, Беата нашла путь чуть ли не наугад. Карты у нее не было, а если б даже и была, названия девушка не помнила. Как не запомнила и путь от деревни до замка - в тот день, когда благородный граф изволил вспомнить, что у него есть дочь. Одно в таком случае оставалось Беате: выйти на дорогу, идущую от замка. И идти по ней, надеясь, что куда-нибудь она да приведет.
А оказавшись наконец-то в деревне... ближайшей по пути и не уверенная, что это та самая деревня, беглянка вынуждена была вскоре признать свое поражение. Оказалась деревня далеко не маленькой - под сотню дворов. И найти среди них тот единственный, где прошло раннее детство Беаты, оказалось решительно невозможно. Особенно в ночную пору.
Имени материнского девушка не знала, каких-то примет родного дома ни вспомнить, ни назвать не могла. И потому все, на что ее хватило тогда - это постучаться в ворота одного дома, другого, третьего. Задать сонным хозяевам вопрос-другой, на их взгляд безнадежно бредовые... и вполне ожидаемо, не услышать в ответ ничего, кроме отборной ругани.
Все, что Беате удалось узнать таким образом - это что думают местные жители о юных дурочках, ночами шатающихся по деревне да мешающих добрым людям отсыпаться после праведных трудов. Были и угрозы: спустить собак или просто по шее надавать.
Но даже столь очевидная неудача не заставила будущую Беспутную Бетти изменить главного своего решения. В замок возвращаться она не собиралась, не говоря уж о том, чтобы становиться чьей-то женой. Чьей-то собственностью, удобной и покорной, предназначенной для утоления похоти и рождения наследника. Беата понимала: согласись она, и придется распрощаться даже с той, сильно ограниченной, свободой, что была доступна в стенах Каз-Надэла.
Потому, не сумев отыскать родного дома, беспечная Беата не придумала ничего лучше, чем отправиться дальше. Все равно куда. Что дорога рано или поздно куда-то приводит, девушка считала непреложной истиной. Вроде того утверждения, что солнце встает на востоке, а заходит на западе.
К утру, вконец вымотавшись, Беата дошла до еще одной деревни. Выглядела та поменьше, но девушке было не до деталей. Все, чего хотелось - прилечь, хоть даже на траву у ближайшего забора. И все же у беглянки хватило силы воли не опускаться до такой степени. Но забраться в стог сена, оставленный вроде без присмотра, и уже там вырубиться на несколько часов.
Когда Беата проснулась, день был в самом разгаре, а жители деревни успели с головой погрузиться в каждодневные дела. Сообразив уже, что расспросами она ничего не добьется, девушка полностью сосредоточилась на насущных потребностях. Во главе которых - теперь, после сна - стало утоление голода.
