Но в день прибытия Ролана площадь почти пустовала. А тишину нарушал разве что стук топоров и молотков. Это с суетливой поспешностью, достойной слуги-подхалима, возводился Храм Урдалайи. Возводился, само собой, на средства новообращенных приверженцев подозрительного культа.
- Однако ж мало ему, негоднику! - не сдержавшись, воскликнул губернатор, - говорит, что богиня эта его лунная всерьез на наш город разгневалась. И дабы умилостивить ее, горожане должны отдать жрецу сотню мальчиков и сотню девочек. Для посвящения Урдалайе, так сказать.
- Посвящения? - переспросил сэр Ролан, несколько озадаченный туманным смыслом этого слова.
- То ли служения... то ли, не приведи боги, для жертвоприношения, - сердито молвил губернатор, - сам-то жрец не уточнял. Но все одно: расставаться со своими детьми люди желанием не горят. Даже те, кто вроде принял новую веру.
- Новую веру, - пробормотал конфидент, принимая к сведению и эту оговорку, - новую-новую...
- Для Нэста новую, - зачем-то поспешил поправиться губернатор, - и, в общем, среди горожан теперь трения. Все спорят со всеми. Чья семья должна отдать ребенка. Ну а жрец подгоняет. Уже голодом грозится. И что солнце померкнет - тоже обещает.
- Сочувствую вашей беде, - как подачку бросил сэр Ролан эту дежурную фразу, - и от имени короля сделаю все, от меня зависящее, чтоб избавить Нэст от напасти.
А про себя подумал: "грамотно действует - проповедник-то! Вот уже нашел, чем горожан разделить-рассорить. А там и до властвования недалеко". После чего перешел к вопросу. Да такому, что сразу ввел собеседника в замешательство.
- И кстати... вот эта Урдалайа... а что вообще про нее известно? Ну, кроме того, что она богиня луны... а значит, представляет ночную, темную сторону бытия.
- Э-э-э... да пес ее знает, - нехотя отвечал губернатор, при этом икнув и зачем-то прикрыв ладонью рот, - лично я чту бога охоты Ортага. И Глорма, покровителя торговли и ремесел. А культом этим... поганым, не интересовался и не хочу.
От взгляда сэра Ролана не укрылось, как собеседник при этом настороженно покосился в сторону окна. Будто опасался, что его услышит кто-то из новообращенных поклонников Урдалайи. Да призовет к ответу за то, что назвал его культ "поганым". Или просто за следование ложным верованиям.
Хотя будто ли?..
- Хорошо, - еще одно слово-пустышку конфидент использовал для подведения черты под разговором, - попробую познакомиться с Урдалайей и ее жрецом сам. А для начала послушаю проповедь.
- Конечно, конечно, - с рассеянным видом отвечал губернатор, - капитан Крогер, командующий городской стражей вас проводит.
- Так точно! - это отозвался, собственно, капитан Крогер. Рослый, широкоплечий мужик средних лет. С короткой стрижкой и лицом, исполосованным старыми шрамами.
Дисциплинированность начальника стражи явно превосходила его словоохотливость. Поскольку на протяжении всего разговора сэра Ролана и губернатора он молча, словно статуя, простоял навытяжку.
"Проводит-проводит, - подумалось конфиденту, - и проследит заодно, чтобы я не забывал, кто в городе хозяин. А кто хоть дорогой и почетный, но гость".
К слову сказать, королевская привилегия даровала сэру Ролану право в том числе, самовольно отнимать чужую жизнь. Невзирая на титулы, должности и местные законы. Ибо защита интересов королевства превыше всего.
Только вот прибегать к этому праву конфидент старался как можно реже. Считая его чем-то вроде открывания двери пинком. Что вроде и результативно, но в то же время чревато неприятностями.
* * *
Для проповедей вестник богини луны избрал одну из небольших площадей, что обычно окружают фонтан или какую-нибудь статую. Днем здесь любят играть дети, а ближе к ночи назначать свидания влюбленные пары.
Но собравшимся на площади на сей раз было не до любви и, тем более, не до игр. Люди с хмурыми тревожными лицами толпились вокруг поверженной статуи. Еще горожане, коих площадь вместить не смогла, теснились на прилегающих улочках, заглядывая через плечо, вставая на цыпочки. Несколько человек приобщались к проповеди, выглядывая из окон и с балконов близлежащих домов. А кто-то даже забрался на крышу. Не боясь свалиться, соскользнув по крутому скату. Некоторые из собравшихся, особенно юные девушки, забирались на плечи спутников.
А с освободившегося постамента вещал черный как ворона жрец. Истины своей веры донося короткими, похожими на карканье, репликами. При этом он то и дело самопроизвольно впадал в ярость. Чуть ли не в истерику. И тогда, багровея, принимался жестикулировать да грозить кулаками небу. А голос, без того громкий, превращался в визг.
На проповеди сэр Ролан и капитан стражи Крогер поприсутствовали минут десять. Больше, как решил конфидент, смысла не имело. Ибо в речи своей проповедник был хоть и неутомим, но... донельзя однообразен. От утверждения об истинности веры только в богиню луны он неизменно переходил к клеймению фальшивых идолов. Просто-таки с грязью смешивал - и чужих богов и их приверженцев. За клеймением обычно следовало обещание кар. И призыв умилостивить богиню, дабы та не гневалась.
