Конфуций и Вэнь полностью

Причина возмущения Конфуция становится понятной, если более внимательно рассмотреть иероглиф гуань (БКРС № 1520), т. к. этот иероглиф, в своих значениях, отражает эволюцию описанного действия в китайском обществе. Сначала это было просто «совершать возлияние» во время жертвоприношения. Но ко времени жизни Конфуция он уже приобрел следующие дополнительные значения: «напиваться», «угощаться вином» и даже «скапливаться в кучу». Это означает, что в завершение церемонии ди все присутствующие «угощались вином» как бы совершая «прощальный» совместный пир с предками. По-русски это называется «на посошок», но при этом, если следовать Конфуцию, народ очень часто «напивался вдребезги» и «собирался в кучи». Вот этого-то безобразия и не хотел видеть Конфуций. Причем, в духовном плане он уже ничего не нарушал: «духов» в Храме к этому времени уже не было.

Иероглиф гуань (БКРС № 12747), который мы видим в конце суждения, переводится не только как «смотреть на…», но также «брать пример», «воодушевляться». Конфуций не хочет «брать пример» с тех, для кого главной целью богослужения становится выпивка, и его совсем не «воодушевляет» подобное поведение присутствующих в Храме людей. В том, что участвующий в богослужении народ мог напиться, нет ничего необычного, если следовать исторической традиции. В Китае издревле – со времен династии Инь – устраивались совместные ритуальные пирушки аристократов, во главе с ваном а затем и с Сыном Неба, исключительно в религиозных целях, – для того, чтобы совершалась передача благодати Дэ от Сына Неба к его высшим сановникам. Причем, речь в данном случае шла действительно о серьезных духовных «трансакциях» (безо всяких шуток!). И вполне естественно то, что этот благородный аристократический обычай со временем был «редуцирован» в народную среду. Но уже с полной утратой представлений о Дэ.

Можно по-разному что-то «показывать» своему собеседнику. Например, показать интересную книгу, – достать с полки и протянуть человеку. Но можно «показать» иначе, – как это сделал Конфуций. Он пальцем одной руки указал на раскрытую ладонь другой, – т. е. указал, в первую очередь, не на себя, не на свою ладонь, а на что-то другое. Заявляя тем самым, что для человека, знающего смысл ди, «алтарем духов» служит его ладонь. Понятно, что Конфуций использовал здесь образное сравнение, но если бы он хотел сказать, что «духи верха» такому человеку подчиняются, – что для самого Конфуция было просто немыслимо – он показал бы не на раскрытую ладонь, а на ладонь, зажатую в кулаке.

Бесспорно, Конфуций себя к таковым не причисляет – к тем, кто знает ди, – и вряд ли он таковых встречал в своей жизни, т. к. если бы такой человек действительно существовал, он был бы способен общаться с духами «на равных». А для этого необходимо стать членом их потустороннего мира. И никакого другого варианта в нашей жизни быть не может.

В этом суждении мы все больше и больше начинаем сталкиваться с таким явлением грамматического языка Лунь юй, о котором читатель вряд ли когда-либо слышал, и которое до настоящего времени не попало в поле зрения профессиональных исследователей этого текста. Традиционно считается, что тот или иной иероглиф вэньяня в смысловом отношении представляет собой конкретное понятие, которое эквивалентно тому или иному слову современного европейского языка. При этом задача переводчика заключается в том, чтобы из множества словарных значений иероглифа выбрать то «слово», которое и имел в виду Конфуций, произнося данное суждение.